Ее каста тхо бесплодна.
— Но бесплодие лечится!
— Это не болезнь, не бесплодие земной женщины, Абигайль, ее организм просто не вырабатывает нужных гамет[15]. С этим ничего нельзя поделать, милая. На Лунной базе и здесь, на Земле, ее смотрели лучшие специалисты… смотрели тщательно, ты уж мне поверь! Да и не в этом дело.
— Не в этом? Ты меня пугаешь, Павел! В чем же?
— В том, что мир фаата рационален до конца. Старость так же непродуктивна, как юность, и поэтому тхо долго не живут. — Долгая, долгая пауза. Затем: — Я не знаю, сколько ей осталось.
Смоленск, 2093 г., усадьба в микрорайоне Холмы— Скажи, Пол: т'тайа орр н'ук'ума сиренд'аги патта.
— Тетайя оррр нукума сирентахи пата… Похоже, тетя Йо?
— Нет, малыш, нет. Не тетайя, а т'тайа, не нукума, н'ук'ума… У тебя такой хороший, такой гибкий язычок, щелкай им в нужном месте. Послушай еще раз: т'тайа орр н'ук'ума сиренд'аги патта… Теперь повтори.
— Т'тайа оррр н'ук'ума сирент'аги патта!
— Уже гораздо лучше. Орр, орр, орр… Не надо сильно раскатывать звук.
А в слове «сиренд» окончание звонкое — сиренд, сиренд, сиренд'аги. Лучше, если ты будешь не говорить, а петь. Споем вместе?
— Да, тетя Йо. Т'тайа орр н'ук'ума сиренд'ага патта!
— Замечательно, мой хороший! Ты понимаешь, что это значит?
— Сиренд вылез на солнце и греется на теплых камнях. Сиренд — такая ящерица с блестящей синей шкуркой… водится в Новых Мирах, про которые ты мне рассказывала…
— В одном из Новых Миров, малыш. На Т'харе… Это мир, в котором я жила.
— Он дальше Марса?
— Дальше, Пол.
— Дальше Юпитера?
— Гораздо дальше. Он лежит у Провала, на границе галактического рукава, и свет до него идет целых два столетия.
— Ты скучаешь по нему?
— Нет. Пожалуй, нет… Там у меня не было близких, а здесь ты, и твоя мама, и Павел… И на Земле гораздо красивее, чем на Т'харе.
— Но я все равно хочу увидеть Т'хар. Когда я вырасту и стану астронавтом, мы полетим туда все вместе — ты, я, дядя Павел и мама.
— Боюсь, Пол, нам не будут рады.
— Почему?
— Я объясню тебе это, но не сейчас, как-нибудь попозже.
Сейчас мы должны говорить на фаата'лиу, чтобы ты все понял правильно. Ты не забыл, что такое фаата'лиу?
— Конечно, не забыл. Это язык бино фаата.
Смоленск, сентябрь 2094 г., усадьба в микрорайоне Холмы— Мама, почему дядя Павел плачет?
— Разве он плачет, сынок? На его лице нет слез."
"— Он плачет. Я чувствую. Здесь. — Детская ладошка касается лба. — И ты тоже плачешь. Мама, почему?
Долгое молчание.
— Наверное, ты прав, мой мальчик.
