Большей частью краткие приказы тхо, но он разобрал и нечто более интересное: пять или шесть человек обсуждали какую-то проблему, связанную с генетикой, и, кажется, не могли согласиться друг с другом. «Мо р'ари», — заметил один из них, и эти слова достигли сознания Коркорана вместе с сопровождавшим их чувством бессилия. Мо р'ари… все бесполезно…
Из модуля появился Зибель, и, заслышав шорох шагов, Коркоран открыл глаза. Его друг был готов к путешествию: темно-фиолетовое одеяние обтягивало от шеи до щиколоток, на спине, сливаясь с комбинезоном, висел плоский контейнер-рюкзак, поблескивал браслет-коммутатор на левой руке, к поясу приторочена маленькая сумка.
Было непривычно видеть его таким — с лицом пожилого фаата, с длинными черными волосами и ртом, напоминающим птичий клюв. Оружия Клаус не взял, но в сумке у него что-то топорщилось — овальный, величиной с ладонь предмет.
«Капсула с газом? — подумал Коркоран. — Нет, у капсулы другая форма.»
— Зондируешь поле? — спросил Зибель. — Ну, и как впечатления?
— Ты прав, в горах на юге что-то есть.
Ментальный обмен на фоне сильных ритмичных пульсаций… Это квазиразумные? Те, что еще не созрели?
— Да. Хочешь отправиться к ним?
— Не сейчас, Клаус. Прежде посетим другое место.
Уловив его мысль, Зибель кивнул.
— То, которое ты видел в Снах? Холм, река, деревья… Что тебя там привлекает?
— Тот тип в т'хами. Кажется, очень информированный субъект. И если он еще не очнулся…
— Возьмем тепленьким — так у вас говорят? — Зубы Клауса сверкнули в усмешке. — Ну, на холм так на холм.
Представь эту местность и передай картину мне… так, достаточно…
Темное небо, ущелье, модуль и застывший рядом робот вдруг исчезли, и в глаза Коркорану брызнул свет. Они стояли на склоне холма, за кругом деревьев, кроны которых из переплетавшихся ветвей и широких листьев были подобны огромным зонтам. Перед ними расстилалась равнина, и на западе, километрах в пяти-шести, поблескивали речная гладь и белые купола вытянутых невысоких строений. Река была точно такой, как помнил Коркоран, — спокойной, широкой, окрашенной заревом розовых отблесков в лучах заходящего солнца.
На плоскогорье уже наступила ночь, а тут еще длился вечер, и, вероятно, до темноты оставалось с полчаса. Огромный солнечный диск низко висел над водами и степью, и травы — или, возможно, мхи — казались уже не сине-зелеными, а фиолетовыми, почти черными. На равнине и у реки не замечалось никакого движения — ни людей, ни плывущих к строениям платформ, ни других механизмов.
