— Тебе нечего бояться, — сказал Амран в какой-то момент, будто выбил каждое слово из своей раненой груди. — Если бы я хотел возмездия — давно дал бы тебе это понять. И уж точно не стал брать в жены! — Его глаза, направленные на меня, горели от тяжелых эмоций, жалили укором. Никогда не видела мужа в таком состоянии. Он был весь как натянутая струна. Говорил отрывисто, нервно, чеканя. — С той секунды, как я позволил тебе переступить порог этого дома, ты — моя семья, Алина. Знаешь, что это значит? Ты — неприкосновенность.
Точка. И на этом тема закрыта навсегда!
Амран резко развернулся и направился вон из спальни. А я осталась стоять у стены, покрытая ледяными мурашками и дрожащими пальцами касаясь губ.
Амран
Хотелось оказаться от нее как можно дальше. Словно я потерял контроль, вдруг стал угрозой. Или просто хотел сбежать, чтобы Аля не увидела эмоций, с которыми я был не в силах справиться.
Сам не понял, как оказался в гостиной возле темного резного шкафа с напитками. Неосторожно дернул дверцу, достал бутылку и плеснул в прозрачный стакан, разбрызгав немного на стол.
Рука тряслась. Глоток. Еще один и начало отпускать. Но этого было недостаточно, чтобы снять напряжение, которое сковало льдом все тело."
"Дыхание стало резким, отрывистым. Душно. Вдруг показалось, что в доме чертовски мало кислорода! Как при приступе…
За какие-то секунды я покинул гостиную, достиг входной двери и оказался на улице. Несколько раз шумно втянул ночной воздух, ощущая, как колотит все тело. И сердце неимоверно стучит, будто пытается вырваться из грудной клетки.
Тяжело.
Собственная реакция застала врасплох. Точно кто-то жестоко ковырнул рану и она закровоточила, хотя я был уверен, что давно зажила!
Нет, Але нечего бояться… Я верил в то, что говорил. Никогда я не причиню ей зла, и дело вовсе не в том, что она стала моей женой… Так я лишь повесил замок на грешные мысли. Но они никуда не исчезли. Они всегда были со мной. И сейчас, когда жена выбила почву из-под моих ног своим признанием, я понял, что чудовище проклинающее род ее крови, не тронет эту невинную душу.
Если можно было как-то искупить вину, если можно было ответить за грехи… Она уже давно ответила. Автоматически попала в безопасную зону. Жизнь Алины и так мало отличалась от ада. Я не посмел бы стать еще одним палачом в ее судьбе.
Образ сестры неизбежно впился в сознание острым жалом. Стиснув челюсть, я закрыл глаза, чтобы не выпустить эмоций наружу. Они собрались комком в горле, обжигающей дрожью в каждой мышце.
