Иначе этот дом станет твоим последним пристанищем.
— Пугаешь?
— Предлагаю меня не злить. Если я сейчас домой приеду, а там никого нет, можешь смело убавить пару нолей в сумме. Позвонишь ей — дели ещё на два. Появишься в поле видимости — за пределы области выйдешь голая и пешком. Лично провожу и дам пинка.
Шохин отпустил её, рывком сдёрнул с кресла пальто и вышел из гостиной. Правда, услышал язвительный голос жены вслед:
— Ты ещё на ней женись!
Он усмехнулся, а прежде чем выйти из дома, вежливо попрощался:
— Всего доброго, Лиза.
За зарплатой зайди в офис, от твоей хозяйки ничего не дождёшься.
— Спасибо, Константин Михайлович.
Он не ответил, не обернулся, поторопился закрыть за собой дверь. А сев в машину, на место водителя, достал из кармана телефон и набрал номер Нины. Без особой надежды, поэтому решил не раздражаться, из-за того, что она вновь не пожелала ответить. Одна радость, что телефон больше не отзывался безликим механическим голосом. Гудки шли, значит, Нина знает, что он звонит. Что ж, пусть подумает.
Утро вечера мудренее.
А Нина, сидя на родительской кухне, вздрогнула от этого звонка, а на телефон взглянула с мукой. Шохин с фотографии на дисплее смотрел на нее с укором, так, по крайней мере, казалось. А она чувствовала себя обиженной девчонкой, а не взрослой женщиной. Признаться, к этому времени уже не раз успела покаяться в том, что сорвалась к родителям. В правильности того, что ушла из Костиного дома, не сомневалась, а вот оказавшись в отчем доме, под строгими взглядами, затосковала.
Глядя матери в глаза, притворяться не получалось, и стоило ей войти в квартиру и произнести пару фраз, всем стало ясно, что у нее, в ее новой замечательной жизни, возникли серьезные проблемы. Корабль налетел на скалы и разбился к чертовой матери. Мама вздохнула, отец нахмурился, а от их псевдоделикатного молчания становилось только хуже.
Наверное, поэтому Нина и включила телефон, чтобы не чувствовать себя окруженной стеной тишины.
До родного города добрались только вечером, снова ехали на электричке с пересадками, билетов на проходящий поезд купить не получилось, и все это лишь нагнетало атмосферу.
Ариша устала, капризничала, отказалась с ней разговаривать, а оказавшись у бабушки и дедушки, спряталась в комнате за диваном, уткнувшись в книжку. Нина лишь безнадежно вздохнула, наблюдая за ней.
— Что случилось? — спросила Елена Георгиевна.
Самый трудный вопрос, на который ответить родителям практически невозможно.
— Ничего.
