Кто-то резвился от души, кто-то следовал советам учителя, Ариша же лежала на мячике животом, неспешно перекатываясь из стороны в сторону.
Она не любила шумных игр, и предпочитала держаться в сторонке, чтобы ее в ажиотаже не задели и не толкнули. А когда мать в дверях увидела, сразу встала и несмело махнула рукой.
Нина дочке улыбнулась, а когда та вышла ей навстречу, спросила:
— Наигралась? Домой?
Ариша с готовностью кивнула и взяла ее за руку.
На улице шел снег. Ветер усилился, начиналась метель. Город встал в пробках, а Арина прилипла к окну автомобиля, разглядывая высокие новогодние елки, в изобилии установленные в центре города: то на площади, то перед торговым центром, то перед кинотеатром.
— Настоящий Новый год будет, — подал голос Слава. — С морозом, со снегом. Наконец-то.
Нина отстраненно улыбнулась, продолжая думать о своем.
— Как ударит минус тридцать.
— И что? Уж лучше, чем плюс три, как в прошлом году.
Нина кивнула, не собираясь с ним спорить.
Снег и не стихающий ветер беспокоили.
Костя с утра собрался в область, на стройку, даже не звонил в течение дня, и на звонки не отвечал. Телефон твердил, что он вне зоны. Нина в который раз набирала его номер, расстроено вздыхала, а Слава когда заметил, сказал:
— Вы не переживайте. По радио же говорили, что обрыв проводов, связи нет. Скоро должны вернуться.
Легко сказать — не переживайте, а Нина себе места не находила. За окном совсем стемнело, она готовила ужин и усилием воли заставляла себя не набирать раз за разом Костин номер.
Ариша, проголодавшись, пришла на кухню, вместе с альбомом и карандашами, и, наверное, заразившись материнской тревогой, заметно насупилась и глаз от рисунка не поднимала.
— Малыш, давай я тебя покормлю? Дядя Костя задерживается.
Арина поводила карандашом по рисунку, потом остановила Гришу, который взял клювом оранжевый карандаш и вознамерился тот со стола утащить.
— Нельзя, — негромко сказала она попугаю, подражая твердости голоса Шохина.
Нина остановила на дочке теплый взгляд, подошла и погладила ее по волосам.
И выдохнула, услышав, как хлопнула входная дверь. Облегчение не пришло, оно навалилось на плечи, Нина даже секундную слабость почувствовала.
— Я так волновалась, Костя. — Встретила его в прихожей, и поцеловала, обхватив ладонями холодные щеки.
Он повинился:
— Связи не было. За городом жуть, что творится.
— Я слышала. — Дождалась, пока он разуется, и снова обняла. — Ты голодный?
— Жутко.
