Платье из тафты на настоящем кринолине, крутые каштановые кудри, выглядывающие из-под шляпки с широкими полями и фарфоровое личико. Ариша даже не играла с ней, только разглядывала и иногда брала за руку, наверное, впечатленная холодным, высокомерным взглядом куклы. Нина же, увидев подарок, лишь головой качнула.
— Сколько она стоит?
Шохин самодовольно улыбнулся.
— Столько, на сколько выглядит. Авторская работа.
— Твои родители подарили Арине детский мольберт, его она, по крайней мере, не боится, Костя.
А твоего подарка даже Гриша опасается.
— Не выдумывай. — Шохин поднял Арину на руки и кивком указал на куклу. — Она ведь красивая, да, орешек?
Ариша откусила от яблока и молча на куклу уставилась, будто именно в этот момент решить пыталась — красивая или не очень. По привычке отмолчалась, что совсем не убавило Костиного самодовольства, кажется, он всерьез верил, что лучший подарок на день рождения ребенку сделал он.
Нельзя сказать, что Костя с Ариной быстро нашли общий язык. Она долго к нему присматривалась, не зная, стоит принимать «в свои» или нет, а Шохин, не привыкший к постоянному присутствию ребенка, попросту не понимал, как к девочке относиться. Когда стоит отреагировать на ее действия, когда нет; к тому же, ребенок достаточно непростой, а у Кости наготове даже примитивных способов общения не было, а уж на что-то особое, на что требуется желание и терпение, времени и вовсе не хватало.
В первые две-три недели Нина с тревогой приглядывала за ними, боясь, что ничего, в итоге, не получится: не захочет один, заупрямится другая. Но однажды вдруг заметила, как Ариша слушает Костю.
Смотрит в сторону, делает вид, что не обращает внимания на него, но на самом деле слушает. Костя чистил фенхель, ловко и быстро, и рассказывал девочке о попугае: что тот любит, что полезно, а что вредно. А это, наверное, была единственная тема, которая Арину интересовала после переезда. Она на кухне часами крутилась, а все ради наблюдения за Гришей.
