— Потому что мне не нужно больше обговоренного? Так я не отнимаю, все твое я оставляю тебе! — Он подошел и взял ее за подбородок. — Я мало тебе давал? Тебе большего захотелось?
Нина стукнула его по руке, потом взвыла от бессилия, когда Шохин схватил ее и потащил в комнату. Слышала, как Гриша испуганно захлопал крыльями, после чего проворчал старческим голосом:
— Кругом идиоты.
— Отпусти меня!
Костя толкнул ее на диван, она взволнованно дышала, села прямо, вжавшись в диванные подушки, и с тревогой присматриваясь к злому Шохину, таким она его еще не видела.
— Нина, зачем ты все портишь? Вот сама себе на этот вопрос ответь! Чего ты добиваешься?
Она головой покачала, моргнула, и слезы тут же потекли, начала торопливо их вытирать.
— Ничего. В том-то и дело, что я ничего не добивалась. Я просто сказала тебе… — Сглотнула. — Я ведь ничего не просила, ничего не требовала, и тебе… проще было промолчать, и все. Или тебе неприятно, когда тебя любят? Тебе нужно именно платить? Хотя нет, — она поднялась, поправила вырез декольте, который сбился в сторону, когда Шохин ее схватил и потащил.
— Дело ведь не в любви, да? Дело во мне. Как я посмела, какая-то девка из стрип-клуба, без твоего высочайшего соизволения влюбиться в тебя! Можно сказать, что осквернила!
— Нина! — Он буквально рыкнул на нее, и Нина внутренне замерла. Но жестом его остановила.
— Я все поняла. И, наверное, все правильно. Прости меня. — Рискнула раскланяться перед ним.
Костя стоял, уперев руки в бока, сверлил ее тяжелым взглядом, и загораживал собой выход.
Нина глупо заметалась перед ним, как загнанный в угол зверек, затем все же рискнула проскользнуть мимо. Очень надеялась, что он не станет ее держать, и едва снова не разревелась, когда Костя схватил ее за локоть, и втянул обратно в гостиную. Взял ее за плечи и встряхнул.
— Что ты творишь?
Она смотрела куда угодно, только не на него. Потом вдруг каяться начала:
— Я не могу. Все дело в том, что я не играю, Костя. Это ты заставляешь меня играть, притворяться, а я не умею.
Я чувствую то, что чувствую. И молча раздвигать ноги, радуя тебя своим послушанием, я не могу. Я с самого начала тебе говорила, что я не умею. — Сказала это, и вопреки своим словам, захотелось уткнуться в его плечо и зареветь, остаться с ним и все простить. Но вместо этого осторожно освободилась от его рук и отступила к двери.
— И что это значит? — Шохин неприятно усмехнулся, вышел вслед за ней. — Спасибо, за приятно проведенное утро?
— Наверное.
