Вдохнула поглубже, и мысленно попросила себя не паниковать. Завтра всё как-нибудь уладится.
Нина на самом деле надеялась все уладить. Хоть и злилась на Шохина сильно, но после бессонной ночи, не найдя никаких оправданий ни для себя, ни для него, уже готова была отступить. То есть, не отступить — куда от любви отступишь? — а принять все, как есть. Хотя, не понимала, чем она Костю так напугала. Чем ее любовь для него плоха? Неужели лучше, если бы она ценила его за деньги, связи? От девушки своего круга он вряд ли стал бы требовать выполнения пунктов какого-то уговора, а она… С ней можно лишь договариваться.
С ней можно спать, ее можно показывать друзьям, хвалиться приятным во всех смыслах приобретением, а в ответ ждать здравомыслия и послушания.
Все было бы куда проще, если бы она могла ответить ему тем же. Но в ней, наверное, какой-то дефект, нужно обязательно влюбиться в того, с кем спишь. И вместо того, чтобы отмахнуться, и просто жить удобно и счастливо рядом с подходящим ей во всех смыслах мужчиной, она нашла себе очередную проблему: задумалась не только о его телесных удовольствиях, но и о душевном комфорте.
Можно подумать, он ее об этом просил. А Костя прав, она на самом деле заигралась. Решила, что ей можно то, на что он ей прав не давал. Что она может рассчитывать на нечто большее, чем секс, похвала после и пачка денег в нужный момент."
"Нина тряхнула головой. Рассердилась на себя за эти мысли, снова метнувшиеся от благоразумия к обиде. А ведь утром, после бессонной ночи, смогла наконец убедить себя в том, что Костя прав.
Хоть в чем-то. Навязываться ему она права не имеет, и потерять его не готова, к тому же из-за того, чего он ей, собственно, и не обещал. Именно поэтому сама к нему приехала, поклявшись себе, что порадует его этой чертовой благоразумностью. Если его это заводит и для него это важно. Она готова принять его точку зрения, удобную позу и что еще он от нее потребует.
Готова, но при этом снова скатилась на сарказм.
В дверях столкнулась с Лидией Аркадьевной. Та выходила, держа на поводке свою собачку, поторапливала ту, а болонка, приметив Нину, кинулась ей в ноги, отчаянно виляя хвостом, повизгивая и обнюхивая. Нина заставила себя улыбнуться.
— Доброе утро.
— Ниночка, доброе утро. Вы сегодня рано.
— Надеялась, Костю застать, — не стала она таиться.
— Дома, дома, — отчего-то заговорщицким шепотом проговорила домработница. — Кажется, не в настроении.
