И я тебе это с детства говорил.
— Помню.
— Но хитрости тебе это не прибавляет. Что ты матери всё рассказываешь? Я вот не рассказываю, и ей хорошо. А мне ещё лучше.
— Если я буду следовать твоим советам, мне вообще говорить нечего будет. — К брату придвинулась и похлопала его по появившемуся за последние годы животику. — Тебе-то что рассказывать?
Вовка выразительно скривился.
— А ты думаешь, мы тут со скуки помираем, да?
— А что, нет?
— Привыкла ты к большому городу, — вроде бы пожаловался он. — Что там хорошего?
Нина улыбнулась ему.
— Там Костя.
— Ах, Костя. И у тебя тот же дикий взгляд, что и десять лет назад.
— Почему дикий?
— Ну, голодный.
— Вот уж точно не голодный.
Вовка широко ухмыльнулся и заметил:
— Вот именно такие вещи не надо говорить родителям.
— А я тебе. По большому секрету.
Он удержал её, прежде чем они вернулись в дом, и тихо спросил:
— И кто он такой?
— Он застройщик. У него своя строительная компания.
— Едрит твою налево…"
"Нина рассмеялась, глядя брату в спину, когда он её обогнал.
Оглянулась на дочку и громко сообщила:
— Ариша, бабушка собирается резать сладкий пирог! Иди быстрее!
Костя не звонил весь день, и это уже казалось странным. Хотя, Нина предполагала, что он решит не тревожить, не мешать, но она скучала, и это было томительное чувство. Вечер в семейном кругу уже давно стал для неё непривычным развлечением. Она не слишком хорошо знала привычки родителей, их пристрастия, и со многим приходилось просто мириться в те дни, что она проводила у них в гостях.
Уже давно в гостях. Папа рассуждал о политике, о несправедливости и нечистоплотности чиновников, начиная с их домоуправления и заканчивая Госдумой. Мама ему поддакивала, вздыхала и кидала на Нину задумчивые взгляды, чтобы та не сомневалась, что вздыхает она из-за неё, а не из-за депутатов. Нина не сомневалась, и смотреть предпочитала в телевизор, дистанцируясь от происходящего. И спать собрались в то время, в которое вечер для Нины обычно только начинался.
Но здесь за окном была темнота и тишина, посёлок погрузился в сон, и только собаки время от времени подавали голос, да и то, где-то вдалеке. Нина сидела у открытого окна, подперев ладонью щёку, и смотрела на деревья, верхушки которых едва заметно шевелились от лёгкого ветерка. Ариша спала на диване, свернувшись калачиком, за стенкой едва слышно работал телевизор, Вовка бокс смотрел, а остальные уже были в кроватях. А она тосковала.
