— Из пакета, которое из порошка делают! — Нина закатила глаза, а Фёдор Николаевич продолжил: — Парное молоко — это сила, это здоровье, энергия! Вон, посмотри на мелких. Носятся, как заводные.
— Я видела, папа. — Она тоже присела за кухонный стол, погладила дочку по волосам, и взяла домашнее печенье с тарелки. Потом похвастала: — В сентябре мы начинаем ходить на подготовительные занятия в гимназию.
— Да, Паша что-то такое говорил.
— Арише там понравилось, — продолжала говорить Нина, стараясь заинтересовать родителей их новостями.
Очень важными, надеясь, что важность прочувствуют и они. — Школа просто замечательная. Такие учителя, такая атмосфера. У них все стены завешаны картинами, никогда такого не видела.
Отец замер у буфета, сложил руки на груди и нахмурился.
— За эту школу что, платить надо?
Нина прожевала печенье. Кивнула.
— Только из-за того, что её там будут учить рисовать?"
"— Нет, папа. Там охрана, там малочисленные классы, лучшие педагоги, психологи, атмосфера и отношение к детям особое. Арише там будет хорошо.
Фёдор Николаевич качнул головой.
— Да, мать, отстали мы с тобой от жизни. Раньше дети учились в обычных школах, и ничего…
— Вот именно, что ничего, папа. У меня в аттестате сплошные тройки. Да и у Вовки немногим лучше.
— А ты хочешь по-другому?
Нина развернулась на стуле.
— А почему я не могу хотеть для своего ребёнка лучшего?
— Особенно, если ты можешь себе это позволить. С некоторых пор.
— Федя, — попыталась осадить мужа Елена Георгиевна, а Нина, заметив, что дочь допила молоко, улыбнулась ей.
— Солнышко, иди на улицу, поздоровайся с братьями и сестрой. — А когда Арина с кухни вышла, повернулась к отцу. — Насколько я понимаю, это уже со слов моего бывшего мужа?
— Уже бывшего? Помнится, ты выла и билась в судорогах, когда тебе запрещали с ним встречаться. Поехала за ним чёрте куда!.. А теперь ты с улыбкой говоришь — бывший?
— Папа, я была молодая и глупая. Когда-нибудь это должно было закончиться. Особенно, с Пашкиной любовью к славе и столичной жизни. Он захотел и уехал.
Он сделал свой выбор, и я, признаться, не сразу поняла, что у меня тоже есть выбор.
Елена Георгиевна присела рядом с ней, присмотрелась внимательнее.
— Ты выглядишь по-другому, — сказала она наконец.
— Может быть. Но это мелочи, мама, поверь. Это всего лишь…
— Деньги, — подсказал отец.
— Папа, ты сказал это так, как будто это преступление.
— Не знаю, ты мне скажи.
Она фыркнула.
— Ты пересмотрел политических передач. Костя очень хороший человек.
