Нина снова оглянулась на дочку, а когда повернулась к Шохину, поняла, что тот пытался проследить за её взглядом. Руки опустились.
— Я здесь с дочкой гуляю.
Он вскинул на неё пронзительный взгляд. Смотрел и молчал. А Нина указала на Аришу.
— Вон она, с альбомом.
Костя молчал, как показалось Нине, целую вечность. И смотрел не на неё, а на Арину. А потом строгим голосом спросил:
— Почему ты мне не сказала?
На этот вопрос ответить было трудно. Сделала шаг к нему, рисковала, но не могла избавиться от ощущения, что их подслушивают.
— Не знаю, — честно призналась она. — Я хотела… и не хотела. В общем, я не могла решить. Я не знала, хочешь ли ты это знать… Должна ли я, вообще, говорить с тобой о таких вещах.
Судя по его лицу, ему было, что ей сказать. Сверлил её своим фирменным арктическим взглядом, и Нине хотелось сквозь землю провалиться. А он ещё так серьёзно кивнул.
— Должна.
Если до этого хотелось исчезнуть, то после его тона застрелиться.
— Буду знать."
"— Но теперь я, по крайней мере, понимаю, куда ты вечно убегала.
— Костя казался деловитым и отстранённым, и улыбаться перестал. Нина не знала, что и думать. А он посмотрел на часы, отведя пальцем белоснежный накрахмаленный манжет рубашки, и она уже решила, что он сейчас простится, развернётся и уйдёт, не желая с ней объясняться. Но вместо этого он взглянул с намёком. — Через час мне нужно быть в офисе. Если кофе пить ты не желаешь, я отвезу вас домой. Или вы ещё гуляете? — Он говорил странно, отстранёно, ещё не свыкнувшись с мыслью, что она теперь не одна.
И Нина от осознания того, что Костя не собирается бежать от неё, как от чумы, растерялась, засуетилась, даже на месте покрутилась, не зная, что делать. Потом догадалась ответить:
— Нет, мы уже… достаточно. Я приведу Аришу.
— Ариша, — повторил он.
Нервно кашлянула.
— Да, её зовут Арина.
— Мило.
Это «мило» было произнесено особенным тоном, так говорят, когда узнают, что у партнёра по бизнесу родился седьмой по счёту ребёнок. Мило!
Костя остался на месте, наблюдая за тем, как Нина торопливо пересекает детскую площадку, виртуозно огибая мечущихся детей, а мысленно уже продумывал, что этим вечером скажет Жабе, который вроде бы и рассказал ему в своё время всё о своей новой «девочке», но кое о чём важном умолчал.
Или он тоже не в курсе? И что со всем этим делать теперь — не понятно.
У его красавицы ребёнок. Не было печали, по-другому и не скажешь.
Нина подошла к девочке и присела перед той на корточки, заговорила с ней.
