Таращилась в темноту, а думала о том, о чём думать бы совсем не следовало.
На следующий день на самом деле взяла выходной. Настроение, не смотря на солнечное утро, так и не вернулось, и, вообще, кажется, собиралось долго отсутствовать. Всё валилось из рук, даже мелочи раздражали, а убежавшее молоко показалось настоящей трагедией. Окончательно вывел из себя разговор с матерью. Нина уже не в первый раз намекала ей на то, что спрашивать её о Пашке, смысла нет. Если честно, надеялась, что мама сама догадается о том, что всё у них далеко не в порядке, и если не проявит сочувствие, то хотя бы осознает, что нервировать её зря ни к чему.
Но мама вместо этого раз за разом заводила разговор о том, что она должна быть более терпеливой и гибкой. Она ведь зависит от мужа во всём, находясь так далеко от родного дома. Родители повторяли это раз за разом, видимо, до сих пор не могли простить её бегства из-под их крыла, не понимали, что за жажда приключений потянула её в большой город и что хорошего она, в итоге, обрела.
И Нина чувствовала себя виноватой только от того, что хорошего в её жизни ничего и нет, а значит, все родные и друзья, оставшиеся в родном городке, были правы — от судьбы не убежишь.
А сегодня мама, как назло, начала пересказывать ей разговор с Пашкиной матерью, с которой встретилась вчера в магазине. И озвученное беспокойство об их предполагаемых трудностях теперь было двойное, а вынести это было практически невозможно. В итоге убежало молоко, ребёнок остался без каши, а она разозлённая донельзя.
А когда мама передала Нине просьбу уже бывшей свекрови ей перезвонить, швырнула ложку в раковину.
— Мама, я не буду ей звонить!
— Почему?
— Потому что. У неё есть сын, вот пусть он ей и звонит!
— А ты что, чужая, что ли? Пашка бесстыдник, пропал, и ты молчишь. Ничего странного, что Люся обеспокоена.
— Передай ей, что у нас всё в порядке. Кстати, она и сама могла бы позвонить, поинтересоваться, как единственная внучка поживает. А не только о сыночке беспокоиться, — добавила она раздражённее и тише.
— Ну, ты же знаешь Люсю, она человек сдержанный…
— Конечно! Я знаю тётю Люсю. И Пашку знаю, и тебя, и, вообще, всех вокруг! Только почему-то на меня всем наплевать. Главное, чтобы я всех вокруг знала! А меня кто-нибудь хоть раз спросил о моих проблемах? Вот та же Люся? Никому не интересно, что я, как рыба об лёд бьюсь, не знаю, что ещё сделать, чтобы Арину приняли на подготовительные курсы в художественную гимназию.
