Яга улыбнулась левым уголком рта, типа очень смешная шутка…
– Может, и так, Никитушка, а тока ты думал, кто нам эдаким благорасположением удружил? Дьяк Филька, боярин Мышкин али сам Кощеюшка? Мелковато болотце будет, чтоб там таких чертей крупной сетью ловить…
– Намекаете на то, что у нас по-прежнему нет состава преступления?
– Да составов-то хоть отбавляй! Признаки, приметы, улики, подозрения – всё есть, ан преступления нет как не было! Мы ж обычно любое свершившееся правонарушение рассматриваем, а профилактику стрельцы еремеевские проводят.
Вот убьют тут кого-нибудь, так всерьёз и возьмёмся.
– Особенно если убьют Митьку или меня?!
– Тоже логично… – прикинув, пошла на попятный бабка. – Но всё одно труп нужен!
– Каво надо, я зарэжу, э? – с щедрым кавказским размахом уточнили из-под печки.
Я аж дёрнулся, а наша домохозяйка цыкнула зубом на домового. Тот извинился, сказал, что хотел как лучше, и, понизив голос, предложил свои услуги ещё раз, «савсэм бэсплатна, для такой жэнщины!»… Пока они сдержанно выясняли отношения, я тихо уснул там же, за столом.
Сны были короткие, сумбурные и не запомнились.
Утро встретил с петухами… Ещё два дня, и я начну на них охоту. Или арестую всех по подозрению в заговоре, подлые птицы наверняка организовали нечто вроде закрытого профсоюза и получили указание от нашего гада из Лукошкина – портить мне кровь… Но это им даром не пройдёт! Я страшно отомщу… чем-нибудь… лучше тяжёлым… скоро… может быть, даже сразу после завтрака. Они меня просто ещё не знают…
А после завтрака был учебный допрос дьяка.
«Учебный» – это в том плане, что его проводил Митька, а мы с Ягой только подсматривали и конспектировали.
– Ещё одну плюшку, гражданин?
– Не-эт! Буду я говорить, галилеянин распогоненный, буду, тока не мучь более…
– А ну не раскрывать рот без разрешения! Бабуля старалась, сам Никита Иванович содействие в месилове теста оказывал, а вы вона как мало нас уважаете… Ну-кась, ещё одну!
– Смилуйся, царица небесная… (ням! чавк!) Уп… ить моченьки уже нет, а энтот ирод слугу твого верного погубить решил оскормлением… (ням!) Лопну же…
– А вот я вам чайком малиновым заполирую, – продолжал добрейшей души Митяй, впихивая в Филимона Митрофановича семнадцатую (или сорок вторую?) румяную плюшку.
Назим за занавесочкой только успевал подносы менять.
Прошу понять нас правильно, общеизвестно, что дьяк идёт на контакт с милицией только под пыткой либо из личных корыстных интересов.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)