Он надеялся поговорить с Элизабет утром за завтраком, чтобы их расставание прошло не так мучительно. Впрочем, ему пришлось забыть о своих замыслах, так как Элизабет передала с горничной, что простудилась и потому к завтраку не спустится. Тетя Гертруда немедленно поднялась наверх, чтобы взглянуть на свою юную компаньонку. Вернувшись, она подтвердила, что Элизабет в самом деле неважно выглядит и что она посоветовала девушке провести весь день в постели.
В довершение всего, придя на конюшню, Натаньел узнал, что его жеребца одолела какая-то странная хворь! Недомогание Черныша стало последней соломинкой, хотя и до этого терпение Натаньела было на пределе.
Выходит, он не уедет сегодня, как собирался! Что ж, он непременно выяснит, в чем причина странной болезни Черныша. Вот урок, который он накрепко усвоил еще на войне: солдат в первую очередь должен печься о благополучии своего коня и только потом — о своем собственном!
— Сделайте для него все, что возможно, — велел Натаньел Финчу. — Если к полудню изменений не будет… — Он помрачнел при мысли, что жеребца, возможно, придется пристрелить из жалости.
— Будем надеяться, милорд, что до крайних мер дело не дойдет, — ответил главный конюх. — Я дал ему слабительное. Возможно, вскоре ваш Черныш поправится.
Натаньел вернулся в дом и приказал камердинеру отложить отъезд; ему еще может понадобиться одежда, уже уложенная в многочисленные сундуки и погруженная в карету.
— Осборн, в последнее время с нашими четвероногими друзьями творится что-то странное, — заметила его тетушка, когда он сообщил ей о причине задержки.
Гектор, веселый и бодрый, сидел у хозяйки на коленях. Он как будто совсем забыл о вчерашнем прискорбном происшествии.
Натаньел нахмурился:
— Да, тетя. Действительно странно!
— Извините, мадам, вот только что принесли для мисс Томпсон… — На пороге салона показался дворецкий Сьюэлл с огромным букетом кремовых роз с желто-оранжевым налетом по краю лепестков. Из-за букета не было видно лица дворецкого. — Не знал, нужно ли нести цветы к мисс Томпсон в комнату, она как будто неважно себя чувствует?
Увидев цветы, Натаньел помрачнел.
— Сьюэлл, оставьте здесь, на столе, — велел он дворецкому. Дождавшись, пока дворецкий выйдет, он подошел к столу и достал карточку, вложенную в букет, и без колебаний прочел, что на ней было написано:
«Пожалуйста, примите эти розы в знак извинения за вчерашнее и свидетельство моего глубочайшего к вам уважения. Я решил назвать новый сорт „Невинность Элизабет“.
Теннант».
