По крайней мере, я с утра не поспешила к жестокому похотливому дракону, а, спокойно одевшись, двинулась получать знания.
Потому что драконы – это хорошо, но вот за знаниями – сила. Будущее. Моя возможная профессия. Независимость. И уверенность в том, что никакой чешуйчатый гад меня к себе в постель не утащит, не спросив.
Хотя, последнее спорно.
Глава 14
– Древнейшая история делится на несколько периодов и тесно переплетена с историей человека, обратите внимание на доску.
Господин Аррих делает паузу, оглядывает аудиторию, ожидая, когда мы спохватимся и начнем записывать периоды, на которые делится Древнейшая история.
Спохватываюсь я одна, пишу, прикидывая, насколько эта информация отличается от той, что мне уже давали, в папашином поместье. Пока что разночтений не вижу. А они должны быть.
Дома мне преподавали человеческую историю, делали упор на ней. Здесь должно быть по-другому. По крайней мере, очень на это надеюсь.
Задние ряды сдержанно шумят, кто-то перебрасывается словечками, кто-то кокетничает.
Кто-то откровенно спит.
Вообще, странное поведение, конечно, для первокурсников. Мне всегда казалось, что, наоборот, те, кто только начали учиться, с огромным удовольствием приобщаются к знаниям. Но ничего подобного. Может, все дело в том, что мои однокурсники уже третий день учатся? И немного подустали, в отличие от меня?
Я-то, наоборот, рада голову занять. Знаниями.
Но опять же, вопрос: почему нет драконовского деления.
Оно же должно отличаться. Нет?
Господин Аррих, с удовлетворением посмотрев на меня и с неудовлетворением на остальных, продолжил:"
"– Итак, обращаю ваше внимание на границы первого периода. Видим, да? Условно принято считать начало первого периода Древнейшей истории от возникновения человека, как биологического вида…
Так, ну я это знаю же! Это все должны знать, мы же здесь не из леса вышли?
– Прошу прощения, господин Аррих, – я вежливо тяну руку, – я бы хотела уточнить, вы говорите только про периоды человеческой истории, но ведь драконья история появилась тогда же? Как ее периоды сочетаются с общеизвестными?
Господин Аррих смотрит на меня, прищурившись, а в аудитории наступает тишина.
Гробовая. Мертвая.
Я неловко веду плечом, уже понимая, что, наверно, зря вылезла. Но тут ничего не поделаешь. Уже вылезла. Не получается у меня быть незаметной, хоть убейся.
