На следующий день он чувствовал себя прекрасно, вспомнил устрашающие речи друга-доктора и рассмеялся. Чушь собачья, иногда можно, как все люди.
Через две недели он вернулся на круги своя: каждый день – бутылка минимум.
Он бросал, возвращался к жизни и вновь срывался в стакан, становился рабом. Что Сергей Усольцев в «этом деле чемпион», вскоре знали все окружающие. Из дома Сергей ушел – отец сказал, что алкоголиков среди Усольцевых никогда не было, и он терпеть не намерен. Один из друзей уехал на три года за рубеж, отдал ключи с условием: плати за квартиру, сделай ремонт и содержи в чистоте.
Мать переживала, однако не так уж бурно и не очень долго. Сергей поселился в отдельной квартире и остался с водкой один на один.
Он боролся, бросал, запершись и отключив телефон, пил минералку и кефир, закусывая тазепамом и элениумом. Держался в «сухом доке» неделю, две, порой месяц. Оказалось, почти все окружающие против того, чтобы Сергей не пил.
Усольцев работал в спорткомитете, занимался обеспечением спортинвентарем, а также его распределением.
Многие зависели от него, но и он зависел. Начальство смотрело на присутствие Сергея в кабинете сквозь пальцы: мол, важно дело, а не просиживание кресла от звонка до звонка. Взяток Усольцев не давал и не брал, все вопросы решались по справедливости, основой отношений являлось точное выполнение обязательств. Одно плохо – переговоры было принято вести не в кабинете, а за обедом, за который платил ходатай. Обед взяткой не считался, вместе поели, выпили, договорились, обсудили и разошлись.
Несколько раз Сергей во время таких обедов не пил, разговор сворачивал с деловой магистрали и происходил примерно так:
– А ты чего?
– Завязал, перерыв, друзья. Жирею. Сердце чего-то покалывает."
"– И правильно; рюмку за компанию, и все.
Рюмки наполнялись. Сергей не пил.
– Сережа, не уважаешь? Здоровый бугай, что тебе от ста граммов? Начальником стал?
Долго и нудно повторялись одни и те же слова. Если Усольцев характер выдерживал, расставались холодно, обещая созвониться.
Вечером он глотал снотворное, матерился, долго не спал. «Я не могу сто граммов, болен я, пощадите!» – так он сказать не мог. Однажды, в состоянии пьяной депрессии, он исповедовался другу. Тот выслушал и ответил:
– Перебрал ты сегодня, Сережа. Проспись. Алкоголик? Я что, алкоголиков не видел?
На том и закончился разговор, на следующий день Усольцев о нем жалел.
Люди считают, что алкоголик – жалкое, трясущееся существо у винного отдела или пивного ларька.