Он не должен был говорить об этом как о простой возможности выбора. Он должен был заявить, что это была единственная возможность.
Вздохнув, Грейс откинулась на спинку сиденья.
— Итак, мы снова едем к билетной кассе?
— И очередная длительная задержка? Нет. Вместо этого я собираюсь разыскать Бойда Андерсона.
— Зачем?
— Чтобы арендовать его корабль.
Грейс засмеялась. Кэти — нет.
Заметив это, служанка спросила:
— Неужели ты не пошутила?
— Нет. В Хаверстоне он буквально умолял меня дать ему шанс загладить вину.
И я не говорила, что предъявлю требование воспользоваться его кораблем бесплатно. Я же сказала «арендовать», не так ли?
— Да, но ты не можешь просто арендовать судно и всю его команду по первому требованию.
— Могу, если оно принадлежит ему.
— Держу пари, что он ни на что подобное не согласится, — предсказала Грейс.
Кэти вспомнила выражение лица Бойда, когда он умолял ее позволить ему сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы исправить содеянное с ней.
— Я принимаю пари.
Они довольно рано вернулись в Лондон вчера, чтобы забрать одежду, которая была готова и доставлена в ее отель — и чтобы найти новый отель. В прежнем не было ни одной свободной комнаты. Она отправилась в Глостершир так рано утром, что даже не подумала зарезервировать комнату еще на ночь к своему возвращению. Но портье хотя бы сохранил ее багаж и направил ее в другой отель.
Кэти понимала, что ей следовало уделять большее внимание такого рода деталям, если она планировала продолжить свое кругосветное путешествие.
Расписания отплытия судов, экипажи, зарезервированные гостиничные номера, — все это она принимала как должное, точнее, все это она просто ещё не привыкла подготавливать заранее. Она со всем справлялась, пока они не покинули Шотландию, но во время того приятного путешествия на их пути не возникло ни одного препятствия. И все это дало ей ошибочную уверенность в том, что и в остальном все пойдет так же гладко. А вместо этого все пошло наперекосяк.
Кэти вздохнула. Она понимала, что позволяла случившемуся в Глостершире повлиять на ее мнение обо всем остальном. Она была расстроена — ну, больше, чем расстроена — но должна была забыть обо всем этом. Эта ужасная раздражительность, сопутствующий ей гнев, обида, — все это было настолько чуждо Кэти. И ей совсем не нравилось, как эти эмоции влияли на нее.
Она не рассказала Грейс ни слова из того краткого разговора, что у нее состоялся с тетей.
