Или, скорее всего, фамилию «Тайлер» просто не помнили двадцать три года спустя.
— Я бы хотела поговорить с хозяйкой дома, если она принимает.
— Входите в дом, мисс, — он указал рукой внутрь. — Сегодня дует холодный ветер.
Она не обращала внимания на ветер, пока он не упомянул о нем. Дождь прекратился где-то посреди ночи, но из-за плотной облачной завесы, застилавшей небо, солнце не светило этим утром.
Дворецкий проводил ее в просторную комнату, обставленную как гостиная. Тот факт, что ей даже позволили войти внутрь, означал, что ее бабушка должно быть дома.
И испытываемая ею тошнота ухудшилась. Но помимо этого неприятного ощущения была и значительная доля страха, и от волнения у нее сковало горло. Это был дом, в котором выросла ее мать! Сидела ли она на этом украшенном коричневой и розовой парчой диване? Грела ли руки у камина? Что за мужчина изображен на портрете, висевшем над каминной полкой из красного дерева? Темноволосый и имеющий аристократическую внешность, он был невысок, но весьма красив. Отец Аделины? Ее дедушка? Или еще более давний предок?
Боже, сколько же семейной истории хранится в этом доме! И секретов.
Расскажут ли они ей о них? Поделятся ли они своими воспоминаниями?
— Моя мать отдыхает. Она не очень хорошо себя чувствует. Может, я смогу вам помочь?
Кэти развернулась. Позади нее стояла женщина средних лет с тусклыми каштановыми волосами и изумрудными глазами. Глазами Кэти. Глазами ее матери. Она почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Должно быть, это ее тетя. Ее лицо лишь смутно напоминало лицо Аделины, но эти глаза…
— Летиция?
Женщина нахмурилась.
Это кардинально изменило ее внешность, добавив ей строгости, которая была почти что пугающей. Во всяком случае, так показалось Кэти. На кого-то другого это, возможно, вообще не произвело бы впечатления, но для Кэти это была ее тетя, одна из немногих оставшихся родственников, и женщина еще не знала об этом.
— Я — леди Летиция, — произнесла женщина таким покровительственным тоном, словно говорила с кем-то, кто, по ее мнению, относился к гораздо более низшему сословию, чем она сама.
— Мы с вами знакомы?
— Пока еще нет, но… я — Кэти Тайлер.
— И?
Никаких распростертых объятий. Никаких восторженных криков. Никаких радостных слез приветствия. Как и дворецкий, ее тетя не узнала фамилию «Тайлер».
Кэти была уверена, что Миллардсы хотя бы вспомнят фамилию человека, которого они отказались принять в семью. Сестры, безусловно, должны были хоть каким-то образом обсуждать ее отца.
