– Вы провели с тётей целый день, с утра и до пяти часов, когда, по вашим словам, вы ушли из квартиры. Вы разговаривали только о… вашем деле?
– Разумеется, нет, не только.
– О чём ещё?
Лев улыбнулся, вспоминая:
– Эмилия показывала мне янтарную фигурку Хотэя. Она ею очень гордится.
Маня попыталась вспомнить тётин стол – там было огромное количество фигурок, статуэток, чёток и амулетов.
Который из них этот самый, о котором говорит Лев?
– Эмилия утверждала, что фигурка старинная, даже более чем старинная – древняя.
А письмена на ней более позднего происхождения.
– И что это значит?
– Что какой-то монах вырезал на древней статуэтке знаки. Якобы в благодарность за то, что Хотэй исполнил все его желания.
– То есть статуэтка волшебная? Так считала Эмилия? – уточнила Маня.
– Именно так. Она дала мне его подержать. Для фигурки из янтаря он слишком тяжёлый. Эмилия была уверена, что он сделан из чистого золота, а янтарь – просто футляр.
– Золото… – пробормотала Маня.
Нужно срочно бежать на Мойку.
Нужно бежать и проверять, на месте статуэтка или её украл убийца.
– Зачем тётя вам её показывала?
– Чтобы исполнить одно моё желание. Для этого нужно всего-навсего триста раз потереть живот Хотэя. И при этом думать, чего желаешь.
– И вы тёрли?! – воскликнула Маня.
Лев кивнул совершенно серьёзно:
– Я ведь хотел, чтобы оно исполнилось.
Маня посмотрела с подозрением – нет, не смеётся.
– Хорошо. А что ещё вам говорила тётя?
Лев вздохнул.
– Говорила, что девочкой вы были страшно плаксивой.
Например, после «Синей птицы», на которую вас повели в семь лет, вы неделю рыдали, потому что оказалось, что в пьесе одни мертвецы. Они все умерли – братья, сёстры, дедушка и бабушка.
– Я помню, – с разгону поддержала Маня, – и тот спектакль, и как рыдала! – И осеклась. – Вы разговаривали с тётей обо мне?!
– В том числе.
– Зачем?!
– Я не обязан отвечать, вы помните, да?
– Я помню, но это свинство с вашей стороны.
– Свинство с вашей стороны сейчас стянет ваш бифштекс.
– Что? Какое свинство? Какой бифштекс? Волька, нельзя! На место быстро!
Оказывается, пока Маня проводила дознание, её пёс придвинулся к самому краю кресла и нацелился на её ужин.
– Ещё ваша тётя гадала мне по китайской Книге перемен. У неё совершенно особенная книга, и она её берегла. Вы знаете?
– Знаю, – буркнула Маня, раздумывая про «Синюю птицу» и собственную тётушку, которая зачем-то делилась с этим человеком воспоминаниями о маленькой племяннице.
