– Ты что, не узнаёшь?! Это Марина Покровская, наша любимая писательница! Мы утром передачу смотрели!
Кентавр просиял:
– Точно! – подъехал поближе на своём сверкающем буцефале и сунул Мане руку в перчатке с обрезанными пальцами. На каждом пальце красовался увесистый перстень. – Эдуард!.. Для своих Дюша-Слон.
– Марине нужно в «Асторию», Дюша! Подвезешь?
– Не вопрос!
– Это… мотоцикл, да? – глупо спросила Маня. – Вот эта штука?
– «Голд Винд», – хором объявили супруги. – Лучшая машина на свете!
– Вы не бойтесь, – сказал Дюша-Слон густым басом.
– Он у меня смирный, если шенкелей не давать!..
– Я сейчас быстренько книжку принесу, вы подпишете, Марина? Дюш, а ты пока помоги сесть!..
Мане вдруг страшно захотелось взгромоздиться на эту штуку и помчаться, и чтоб ветер свистел в ушах и ни о чём не думать, только о скорости полёта!
– Я же с собакой, – проговорила она с азартом. – Можно?
– Да конечно! – весело согласился мужик. – Только вам придётся за меня держаться, а собаку мы сейчас вот таким макаром устроим!
Он вытащил из бокового ящика сетчатую штуку, подхватил Вольку – весь пёс уместился у него в ладони, – аккуратно опустил внутрь штуки и стал там шарить.
– Пристёгиваю, – объяснил он Мане. – Чтоб не выскочил с непривычки! А теперь вот та-ак!
Сетка оказалась сумкой для собак с креплением для ошейника. Дюша перекинул ремни Мане за плечи, и бультерьер оказался висящем в сетке у неё на груди!
Маня пришла в восторг.
– А как на него садятся?
– Да обыкновенно, как на велосипед! Сначала я, потом вы! Заносите, заносите ногу, я удержу!.
. И шлем не забудьте!
Многотонный Дюша впорхнул на сиденье как птичка, а Маня взгромоздилась с трудом.
– Поля! – заревел кентавр и завёл мотор. – Где ты там застряла! Мне ехать пора! Поля!
Теперь ревели оба – и мотоцикл, и Дюша. Волька из сумки громко лаял.
Прибежала супруга с книжкой, и Маня на весу нацарапала какие-то благодарственные слова.
– Ну, тронулись!..
Дюша пришпорил буцефала, ворота стали распахиваться навстречу, они выехали на дорогу, мотоцикл взвыл и наддал.
Маня вцепилась в жёсткие кожаные плечи Дюши-Слона.
– А что?! – проорал он на ходу. – Музычку включить?
– Дааа!!!
Из динамиков грянул… Шаляпин:
– Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!
Кентавр выскочил на набережную, расправил крылья – оказалось, что это крылатый кентавр, – и полетел.
Маня от восторга завизжала, но вполсилы, чтобы не перепугать Слона.
