– И фотографию вашу общую она на столе держит, чтоб никто в конторе не забывал – она родственница босса, лицо неприкосновенное! Она бы, конечно, лучше свою фотографию в объятиях твоего мужа приспособила, но пока опасается. Потом перестанет опасаться, жди!..
Маня сердито потянулась за лимонным пирогом, опрокинула чашку. Та звякнула, Волька гавкнул.
– Нет, родственный долг – это прекрасно и правильно! Но только непонятно, чего вы с Дюшей добиваетесь? Чтобы твоя сестрица ещё раз его увела?..
– Насколько я понимаю, – проговорила Полина не слишком уверенно, – это уж совсем невозможно…
– Да почему невозможно-то? Я вот так теперь думаю: она к Эмилии приходила, к моей тётке, за каким-нибудь адским приворотном зельем! Или чтоб Эмилия колдовской ритуал провела, сглаз, порчу, проклятие на тебя наслала.
Я не знаю, что там они насылают. Тётка отказалась, и эта твоя Ирина её прикончила!
– Господи, что такое ты говоришь…
– Я всего лишь пытаюсь логически мыслить! – заявила Маня. – Видишь, как всё для Ирины неловко сложилось? Дюша инвалидом не стал, газовые установки или какие они там?.
.
– Азотные…
– Азотные установки процветают, ты живёшь во дворце, кругом дивный сад и волшебная флейта. А сестра твоя несчастная пропадает в квартире на Каменноостровском проспекте совсем одна, и никакой флейты! Вот клянусь вам, девочки, теперь она взялась действовать решительно. Ей всего-то и надо – избавиться от Дюшиной жены, то есть от тебя, дорогая Поля. Тем более ты уже болела! И всё это, – Маня, сверкая глазами, поднялась и обвела рукой по сторонам, – достанется ей в наследство.
Заставить Дюшу жениться – плёвое дело, она один раз его уже заполучила.
– Маня, – Лёля попробовала вклиниться в писательский пыл, – мы ведь не знаем!
– Но мы знаем, что Эмилия наотрез отказалась делать то, о чём её попросила Ирина! Тётя сказала, что это тёмное и наказуемое дело! И выгнала её. А она вернулась и задушила Эмилию.
Полина, кажется, потеряла дар речи, а Лёля не потеряла и спросила:
– Зачем?
Маня секунду подумала:
– Например, затем, чтобы Эмилия никому ничего не рассказала.
Ведь когда тётя отказалась, Ирина вполне могла пригрозить, что найдёт наёмного убийцу. Что порча или сглаз – это так, полумера, и от сестры можно избавиться раз и навсегда. Это, конечно, опасно, но…
– Маня, ты роман сочиняешь?
– Я рассуждаю! – отмахнулась Маня. – Ведь так могло быть?
– Нет, – тут же сказала Полина. – Я не верю.
– Да ты вообще блаженная! Не верит она! – Маня нагнулась к Полине.
