Он ненавидел оправдываться.
— Где ты был? — спросил Гектор, как будто бы давая тому последний шанс.
— Дома… У друга девушка погибла. Боялся, что он… В общем, поддержать хотел, — поправился Кезон.
На некоторое время воцарилось молчание.
— Херня отмазка, — зло бросил Марс. — Как же все это *запрещено цензурой*!
— Ты бы мог нам сказать.
— Почему долго не возвращался? — продолжал допрос лидер группы. Голос его был по-прежнему холоден, но вот ярость в глазах куда-то пропала, и зрачки словно мутно пленкой заволокло.
— Денег на билет не было. Все на самолет потратил, — честно признался Кирилл. Межконтинентальный перелет был удовольствием недешевым. — А потом мне денег предки друга подкинули, на обратную дорогу, — нехотя признался парень. Да какая разница! — взлохматил он темные отросшие волосы.
Гектор внимательно на него посмотрел. Кажется, он принял какое-то решение.
— Один шанс. Ты хороший друг. Но музыкант паршивый.
— Какой шанс?! — заорал Марс. — Гектор, гони этого ублюдка!
— Чего? — обалдел Кирилл.
— Я играю лучше некоторых, — самодовольно заявил он. И это было правдой. Талантом и усердием Кир был не обделен.
— Ты играешь в коллективе, детка, — больно схватил Гектор Кирилла за подбородок, как какую-нибудь ломающуюся девчонку. Карие глаза парня с гневом уставились на фронтмена «Красных Лордов», взгляд которого до сих пор был странным. — А значит, мы должны быть тебе ближе, чем семья, уяснил?
— Уяснил. Больше не уеду. Отпусти.
— Бери гитару, — велел Гектор. — Налажаешь с «Архитектором», будут проблемы.
Репетируем каждый день. Через неделю — выступление, — и он озвучил какое-то местное захолустье.
Поздно вечером они сидели в очередном баре — и даже Марс успокоился, глушил кружку за кружкой и пытался подцепить цыпочек. Те как-то не особо шли на контакт с нетрезвым парнем панковатого вида и с развязными манерами.
— Вот сучки, — злился он. — Я — будущая рок-звезда, черт возьми! Да вы меня потом умалять начнете, чтобы я вас в койку затащил. Повтори, — обратился он уже к бармену.
— Ты ведь не хотел возвращаться, — сказал отчего-то Визард внезапно.
— Я не хотел возвращаться, — признался Кезон, держа в руке бутылку пива и глядя вдаль, в окно, на бледные огни улиц.
— Но вернулся.
— Вернулся, — Кезон сделал большой глоток. Пиво тут было так себе. — Друг сказал, не хочет, чтобы после меня ничего не осталось.
Визард приподнял бровь. Слова приятеля заинтересовали его.
— От кого-то остаются дети, от кого-то — долгая хорошая память.
