Я все еще хочу жить.
Я только злобно покосилась на него и продолжила собирать ягоду, строя планы по захвату вишни. Понятное дело, сейчас мы всю эту вкусноту собрать не успеем, да и ведерко совсем небольшое, к тому же времени мало — судя по голосам и шуму машин, собираться гости, и нам тоже скоро нужно будет идти обратно. Но под покровом ночи я смогу сюда вернуться с дополнительной рабочей силой в виде Дэна и мы наберем вишни домой…
Мы, работая в четыре руки, и не забывая кидать ягоду в рот, быстро наполнили ведро.
Оставалось еще чуть-чуть, однако нам помешали.
— А чего это вы тут делаете, засранцы эдакие? — послышался вдруг громкий зычный голос. Я оглянулась, едва не рассыпав от неожиданности ягоду, и увидела выходящего со стороны участка мощного боевого дедка с белой бородой и… топором наперевес.
Глаза у меня широко открылись. Это еще что за напасть?
— А вот и проклятье, — вздохнул Кирилл. — Ты, Мария, беги, я тебя прикрою. Кажется, он буйный.
— Мы не засранцы, — вымолвила я возмущенно.
— Ягоду положи, незасранка, — мрачно отвечал дед. — Ишь, нашлись, умники. Ворье поганое.
— Зачем вы нас обзываете?! — возмутилась я. — Идите себе, куда шли.
А что, ходит тут по чужому участку и топором честных людей пугает!
От моих слов бравый дедушка пошел яркими красными пятнами.
— Ты помелом-то своим не молоти чушь, воровайка, — посоветовали мне, и я разозлилась еще больше. Воровайкой меня еще никто не обзывал!
— Вы вроде бы взрослый человек! В почтенном возрасте! А говорите такие слова! Вот мой дедушка, ваш ровесник, себе никогда такого не позволяет! — несколько покривила я душой.
Мой дедушка, бывший военный, знал такие выражение, что у меня легкий ступор случался, когда он их произносил.
— Да вы вообще опупели, — растерялся от такого напора дедок и воинственно взмахнул топором. — Да я вас… Да я вам…
— Маша, замолчи и бежим, — тихо сказал гость.
— Я — честный человек. Никуда не побегу, — громко сказала я, решив бороться за правду до последнего.
— И тебе, Кирилл, не советую.
Услышав это имя, дед отчего-то сощурился, пристальнее приглядываясь к моему спутнику, а потом с потрохами выдал его.
— Это ты! — почти радостно заорал он, тыкая пальцем в Кезона — Ах ты ж, гаденыш! Плотников! Вернулся из своих Америк и опять в мой огород лезешь! Да я ж тебя сейчас пополам скручу, лягушара!
И он стал приближаться к нам. Я невольно сделала шаг назад.
— Сколько ты мне нервов попортил, а, — громыхал он.
