Они просто делают вместе домашнее задание, и…
— Полина! Я не про Филиппа!
— Тогда про кого?! Или что? Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, а читать мысли я не умею!
— Ты почему не сказала, что Евгения приходила к тебе?
Не знаю, откуда он мог это узнать.
— Это моя мама тебе нажаловалась? — Мелькает самое первое предположение.
— Нет, Полина!
— Тогда объясни, что происходит? — требую ответа, и смотрю в сверкающие гневом глаза бывшего мужа.
— Почему ты мне ничего не сказала? — упрямо повторяет вопрос Лебедев, четко выделяя каждое слово.
— А с какой радости я должна перед тобой отчитываться? Ты мне кто?
— Полина! Мне сейчас не до шуток!
— Костя, мне тоже не смешно!
— Правда? — В мужском голосе звучат странные нотки. — А было бы очень смешно, если сегодня твоему директору на стол прилетела жалоба из департамента образования?
— Какая жалоба? — теряюсь на секунду. — И вообще, как ты узнал?
— Как я узнал — не важно. Ты должна была мне сказать, что Евгения тебе угрожала."
"— Костя, я тебе ничего не должна, а со своей женой разбирайся сам, — бурчу недовольно.
До меня начинает доходить вся серьезность ситуации. — Что было в жалобе? — спрашиваю у бывшего мужа. В голове не укладывается, что Евгения Лебедева решила так «постараться».
— Ее уже нет, — отрезает Костя, проигнорировав мой вопрос.
И это почему-то еще больше меня задевает.
— Я должна тебя за это поблагодарить? — шиплю, вместо того, чтобы сказать «спасибо».
— Не меня. — Лебедев немного остывает.
— Костя, открой дверь. Пожалуйста.
Мне не нужны лишние проблемы, — прошу я.
— Проблем у тебя больше не будет, — обещает бывший муж.
— Да? А по-моему, они как раз появились, причем вместе с тобой. Оставь нас, пожалуйста. Пусть будет так, как было.
— Как было, уже не получится, — получаю ответ, который мне очень не нравится.
— Костя, ты только сделаешь хуже. И себе, и мне, — пытаюсь достучаться до него. Я почему-то уверена, что ни к чему хорошему его старания не приведут.
— Я хочу все исправить, Полина.
— Костя, исправлять нечего.
У тебя своя жизнь, у нас — своя.
— А наша дочь?
Новая волна негодования вскипает в груди. Я не собираюсь делить с ним Дарину.
— Костя, Дарина — моя дочь. И я очень тебя прошу, все подарки, особенно такие дорогие, согласовывать со мной! — Сдерживаю себя изо всех сил.
— Кстати, подарок выбирал не я, а Филипп.
Удивленно смотрю на Костю, но тот неопределенным жестом показывает, что так и есть.
— Оплачивал явно ты, — возражаю на его оправдание.
