Вилка, брошенная матерью на фарфоровую тарелку, раскалывает хрупкую керамику пополам. На звенящий звук мгновенно прилетает Евгения.
— Костя! Ты что творишь?!
— Родную мать выгоняет из дома! — докладывает женщина, не умеющая терпеть поражения.
— Анна Захаровна! — успокаивает ее Женя. — Вы все не так поняли, Костя не хотел…
— Женя, я выразился достаточно ясно, — перебиваю жену, — Но повторю еще раз: я не желаю знать эту женщину и тем более не хочу видеть ее в своем доме.
— Костя! — Женя в ужасе вскидывает руки к своему лицу в молитвенном жесте и смотрит на меня огромными глазами.
— Так нельзя, — тише добавляет она, но наткнувшись на мой взгляд, замолкает.
— Я уйду! Но ты! — Мать резко встает. Стул, на котором она сидела, с грохотом падает на паркет. А в меня утыкается указательный палец с ярко-вишневым, словно кровавым, маникюром. — Ты об этом пожалеешь!
— Я уже жалею, что не сделал этого раньше.
Некоторое время мы смотрим друг на друга. Не знаю, чего она хотела добиться этим. Может, что я передумаю? Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я передумал.
Спустя минуту, показавшуюся мне бесконечно долгой, мать, высоко подняв подбородок, разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.
Женя стоит окаменевшей статуей. Надеюсь, она тоже услышала слова, которые касались Полины, и повторять мне их не придется.
— Костя, зачем ты так? А если снова сердечный приступ?
Произносить вслух, что сердечный приступ будет слишком легким исходом, мне не хочется.
Глава 24
Дарина
Смотрю на разрисованный гипс и невольно вспоминаю, с чего все началось.
Время до обеда всегда очень скучное. Ребята в школе, а мне заняться практически нечем. Даже фильмы уже надоели. Именно такой застает меня доктор, придя на утренний обход.
«Это что за невеселое личико? Улыбаться надо! Вот так…»
Он рисует маркером широкую улыбку на моем гипсе.
«Чего-то не хватает? Как думаешь?»
Пожимаю плечами, хлопая от растерянности глазами.
«В смысле не знаешь?! А! Точно!»
Рядом появляются два кружочка.
Теперь моя нога, точнее место, где находится коленка, смотрит на меня «глазками» и широко улыбается. Я тоже не могу сдержать улыбку.
«Держи!» — Мне вручают красный маркер. — «Можешь дорисовать. А как физиолечение закончишь — поскачешь, как новенькая!»
Я это знаю, но все равно очень хочется домой. Я ужасно соскучилась по дому, школе, друзьям — по всем, за одним маленьким исключением: Ева Гордеева.
Тяжело вздыхаю, опять вспомнив про подругу.
