Хорошо это запомните.
Да, господин ректор.
А чтобы память не подвела вас в следующий раз, вот вам предупреждение. Девяноста девять штрафных баллов, адепт Крисп. У вас ровно пять минут, чтобы занести свой комментариус в приёмную для фиксации штрафа.
От услышанного глаза Сетмита вспыхивают гневным блеском, но возразить вслух он не смеет.
Я всё понятно объяснил, адепт Крисп? ректор вскидывает подбородок и смотрит на Сетмита сверху вниз.
Тот, наоборот, опускает голову всё ниже и ниже.
Да, господин ректор, хрипит в ответ.
Тогда почему вы до сих пор ещё здесь? рявкает ректор."
"Мы с Сетмитом оба вздрагивает, а в следующий миг парня как ветром сдувает из кабинета.
Только тогда, когда за парнем закрывается дверь, ректор очень медленно оборачивается. Смеряет меня равнодушным взглядом, чуть кривится.
Пока шла расправа над Сетмитом, мои слёзы уже высохли, но я подозреваю, что внешний вид у меня тот ещё.
Распухший нос, красные глаза. Сижу здесь, забившаяся в угол, как и хотела. Страдаю и жалею себя. По чьей вине, интересно, пропищал в голове противный голосок.
Ясно, по чьей. Но в любом случае жалкое зрелище.
Вот только ЕГО жалость мне не нужна. Хотя, о чём это я? Раве он вообще на неё способен?
Неуклюже поднимаюсь на ноги, стараясь не помогать себе руками и ни к чему не прикасаться ладонями, чтобы не запищать от боли.
Шмыгаю носом, оскорблённо поджимаю губы и поворачиваюсь в сторону двери. Не успеваю сделать и шага, как на предплечье смыкается мужская рука.
Что ещё? бросаю через плечо.
Мне тоже занести вам комментариус?
Нет, тебе идти за мной.
Не дожидаясь моего ответа, он первым делает шаг в сторону выхода, удерживая меня за предплечье и волоча за собой.
Куда мы идём? спрашиваю после того, как мы миновали пустынную рекреацию и принялись подниматься по лестнице.
Здесь нам встречается парочка весело щебечущих адептов, вероятно, курса со второго.
Здравствуйте, господин ректор, шарахаясь в сторону с нашего пути, тихо шепчут они.
«Господин ректор» игнорирует и их приветствие, и мой вопрос.
Чего только я не накручиваю в голове, пока мы идём. Он тащит меня в мою комнату собирать вещи? В приёмную писать заявление на отчисление? В свои апартаменты, чтобы опять наказывать?
От последней мысли во рту вмиг пересыхает, а в груди делается нервно и жарко.
Мы оказываемся в дальнем крыле, в котором я ещё не была. Здесь меньше окон и ниже потолок. Я всё сильнее убеждаю саму себя в том, что окажусь сейчас в логове этого бесчувственного чудовища.
