За разговорами мы выезжаем из парка и движемся дальше вдоль шумной набережной. Чуть медленнее начинаю крутить педали и снова увеличиваю между нами расстояние.
Сверлю взглядом широкую спину и светлый затылок. Учился. Подумать только.
Наверное, там со своей Евой и познакомился. Воспоминания о его жене отдаются острой нарастающей болью под ребрами, но я не обращаю на это внимания.
Пересекаю небольшую пешеходную улочку, когда справа мелькает какое-то цветное «нечто», а затем ощущаю жутко болезненный удар.
Пытаюсь скоординироваться, но словно в замедленной съемке лечу вниз и оказываюсь на асфальте.
Левый бок, в который прилетел, как я догадалась, самокатчик, нестерпимо горит, а ноги вмиг становятся ватными. В голове от шока пусто и легко, прихожу в себя разглядывая пушистые белые облака.
Мир замедляется и раскачивается.
- Девушка, простите, пожалуйста, - тараторит парень, поднимая самокат.
Рядом образовывается толпа зевак, которые тут же начинают причитать и шептаться.
Прикрываю глаза от боли и облизываю сухие губы.
Переломов еще мне не хватало.
По всей видимости, ясность сознания куда-то улетучивается, потому что я вдруг ощущаю себя в полнейшей невесомости. Парю над землей и совершенно никуда не тороплюсь.
- Вика, - слышу негромкий, но безумно родной голос. Такой же, как и тот, что приходил ко мне во снах последние два года.
Цепляюсь за голос, пытаясь идти за ним, но никак не получается.
- Ви-ка, - интонация становится одновременно обеспокоенной и очень настойчивой, а мои холодные щеки обнимают чьи-то теплые ладони.
Обнимают и поглаживают.
Как же хорошо. Трусь об руку, словно кошка.
- Вика, блд, - последнее что я слышу перед тем, как окончательно распахнуть глаза.
Первое, что я вижу перед собой – светло-серые омуты и ямочки на щеках. Молниеносным движением, дабы не успеть подумать, касаюсь одной из них подушечкой большого пальца и тянусь губами.
Я просто не в себе!
Прижимаюсь в робком поцелуе и жадно вдыхаю запах мужской кожи.
Боже. И запах всё тот же.
- Ма-ма, - слышу детский испуганный голос сверху и тут же отдаляюсь от заветной «ямочки».
Глаза сами собой фокусируются на лице Матвея, и я считываю в его взгляде странную уязвимость.
Быстро взяв себя в руки, он резко поднимает меня на ноги и глухо цедит на ухо:
- Говорил тебе, очки снимай. Что ты за человек такой, Свободина!
Глава 16. Виктория.
Его агрессия такая осязаемая и живая, что страх сковывает мой разум и тело.
