А эти…
Один скинул майку, второй, третий.
Я поняла, что существование мошки в моём глазу меня уже нисколько не заботит. Её судьба – исключительно её лапок дело. А у меня тут… восхитительные мужские торсы. Никогда бы не подумала, что меня будет волновать подобное.
Один из парней, сбросивших майку, подпрыгнул, цепляясь руками за перекладину, и тут заметил меня.
– Эй, ребята! У нас тут гостья. Кажется, специально пришла пораньше, чтобы понаблюдать за нами.
Другие адепты тут же синхронно обратили на меня свои хищные взоры.
– И расплакалась, не веря собственному счастью, – хмыкнул один, зачёсывая пятернёй набок волосы цвета соломы.
В его зелёных глазах вдруг промелькнуло узнавание, которое по идее должно было заставить меня насторожиться, но вместо этого я позорно шмыгнула носом и вытерла с щеки слезу…
Глава шестая
Терпение – величайшая из добродетелей
Виктор Гард
Откинувшись на спинку кресла, Виктор прикрыл глаза.
Он понимал, что детские обещания ничего не значат, что не стоит цепляться за прошлое.
И даже какое-то время он ни разу не подумал о забавной девчонке с фиалковыми глазами и смешными косичками. Но время шло, а пустоту в груди ни одна женщина, ни одни умелые ласки не могли заполнить. Он всё чаще начал возвращаться мыслями в то время, когда встретил Мэй…
В имении герцога Виктор пробыл три месяца. И если первые две недели он провёл почти в полном беспамятстве, то потом стало легче, сила стабилизовалась, нужно было учиться управлять ею, призывать по-своему желанию. Опять же, без поддержки супругов Асвидов вряд ли бы у него что-то получилось.
"
"Герцог упорно и настойчиво тренировал потерянного мальчишку, внезапно ставшего драконорожденным, а его жена – превосходный алхимик, давала эликсиры, помогающие телу перестроиться под новообретённую силу.
Виктор менялся не только внутренне, но и внешне. Менялось его тело. И он подгонял эти изменения усиленными занятиями, не давал мышцам и разуму расслабляться. Отвлекался только в моменты, когда его уединение нарушал маленький неугомонный вихрь.
По началу Виктор злился. Девчонка появлялась каждый день, всегда внезапно, всегда бесцеремонно. Без умолку трещала, словно сорока, задавала непристойные вопросы, со свойственной ей детской непосредственностью.
Виктор сам не заметил, как привык. Перестал раздражаться и пытаться скорее выставить дочь герцога прочь. Её присутствие стало чем-то обыденным.
– А у тебя есть девушка? – развалившись на цветном пледе посреди зелёного двора, спросила негодница.
