Колдовские фиалковые глаза и темные волосы со светлыми кончиками, тонкие запястья, изящные пальцы, сладкий запах яблок и сливок…
Я видел перед собой Манон, помнил о том, как она мне изменила, и сходил с ума от боли.
Никогда в жизни я и представить себе не мог, что испытаю что-то подобное.
Я задумчиво посмотрел на свою раскуроченную залитую кровью ладонь и немного полил на нее обжигающей жидкости.
Недостаточно сильная боль.
Не перекрывает.
Как же сладко она пахла и как млела в моих объятиях…
Дивные глаза… Тонкие кисти.
.. Шелковые ленты шляпки… Запах яблок и сливок…
Не могу.
Не получается это вытерпеть.
Кажется, одного графина тут явно будет мало. И я велел дежурному принести еще.
Только напившись до бессознательного состояния, я смогу, наконец, дышать.
ГЛАВА 60
На следующий день я стоял на полной народа площади и смотрел на свою неверную жену.
Хлопья снега падали на ее распущенные волосы, оседали на распахнутой белой шубке. На шее, как будто в насмешку, сверкал красный бриллиант-сердце, который я ей подарил.
Манон выглядела очень довольной и оживленной – она раскраснелась и все время улыбалась, была в центре внимания.
Все шло по плану – так, как она и задумала.
Над площадью трепетали флажки в цветах Дакии и Орлании, символизирующие дружбу народов и прочий бред, доносились ароматные запахи пиццы, которую раздавали просто так, разливали горячий глинтвейн и брусничный чай.
Праздник удался как раз таким, как и задумала Манон. Император Авл, присутствующий вместе со всей своей семьей, явно был доволен.
Но больше всех радовался цесаревич Клод. Кто-то сказал ему, что дочь вождя даков Друзилла страшна собой.
Но девушка оказалась весьма симпатичной, хотя и экзотической внешности – у нее были раскосые глаза и блестящие черные прямые волосы. Клод уже подкатывал к невесте во всю.
Даков тронул такой теплый прием. Пицца с ананасами им тоже понравилась. А она и не могла не понравится – ведь ее пекла сама Манон.
С виду я был спокоен и собран, как никогда. Я должен обеспечить безопасность этого мероприятия, и я ее обеспечу.
Лучшие гвардейцы гарнизона, переодетые в обычных горожан, патрулировали местность, зорко следили за всеми входами и выходами. Из квартир домов, которые выходили окнами на площадь были выдворены все жильцы. В каждой находилось по гвардейцу.
Я должен быть уверен, что ни из одного окна в императорскую семью и делегацию даков не полетит смертоносное проклятие.
Знал, что не должен смотреть на Манон, но ничего не мог с собой поделать.
