Он имел мою жену, а она, судя по всему, ничего не имела против.
Стонала и изгибалась так, как никогда не изгибалась подо мной.
– Да-да-да, мой орел, мой сильный, мощный, могучий хищник! Как же мне хорошо! Только не останавливайся, прошу! – сквозь зубы прохрипела Манон.
Я отступил назад и опустил голову, потому что знал – если задержусь еще хоть на долю секунды, то не выдержу и убью их обоих.
Убью с особой жестокостью – так что все эти белые простыни пропитаются кровью. Кровь будет везде – на стенах. На изголовье кровати.
На стеклах.
Везде. Будет. Кровь.
Вот что она когда-то говорила про бумеранг.
Бумеранг вернулся ко мне и ударил с такой силой, что впервые в жизни я подумал – не смогу выдержать этот удар.
И уже даже неважно – специально ли она хотела, чтобы я увидел ее с другим мужчиной, или Денвер послал мне приглашение втайне от нее.
От этой всепоглощающей, дикой ревности невозможно было уйти. Эта боль терзала меня, впиваясь снова и снова.
Перед глазами стояла эта отвратительная, похотливая картина.
Моя Манон…
Как ты могла?
Точно так же, как ты мог, прошептал внутренний голос.
Точно так же, как я сам изменял ей с Сериллой, совсем не заботясь о ее чувствах. Как издевался и унижал Манон на глазах любовницы и всего высшего света.
Я заслужил то, что получил.
Но уж лучше бы с меня живьем содрали кожу, чем терпеть такую душевную боль.
На улице шел снег и задувал сильный северный ветер. Но даже он не помог, не охладил.
Я шел, покачиваясь, как мертвецки пьяный. Куда – не знаю.
Люди шарахались от меня, как от прокаженного. Краем сознания я даже их понимал. Понимал, что сейчас выгляжу не то, чтобы нормальным – опасным.
Ноги сами несли к ее пиццерии. Казалось, если я сейчас приду, то Манон как всегда встретит меня с мягкой улыбкой и скормит эту свою дурацкую пиццу с ананасами. А потом я останусь у нее на ночь.
И скоро будет Новый Год, который мы всей семьей встретим в нашем новом большом светлом доме, который уже почти достроен. Пригласим всех друзей, устроим праздник.
Но я понимал, что сейчас она меня не встретит. Она с лордом Денвером. Никакого праздника не будет.
Все кончено. Недостроенный дом сгорит в огне.
Всетемный побери, как же я ее люблю! Всю жизнь буду любить…
Только теперь нам никогда не суждено быть вместе.
Не после того, что я увидел.
Какая же рваная выжженная рана осталась теперь на месте моего сердца…
В последнее время я думал, что оно у меня все-таки есть, что оно бьется, живет, дышит, что я умею любить.
