Но красноволосая не учла, что перед ней стояла не прежняя робкая и забитая Манон, которую она пыталась отравить.
– Ах, леди Лафай… ой, простите, Альберон, вы нынче выглядите совсем иначе. Куда же делись ваши знаменитые зубы, дорогая? – с преувеличенной заботой начала Дамвиль.
– Они на месте, – я ослепительно улыбнулась. – Можете подставить свое горло, чтобы проверить.
В воцарившейся гробовой тишине стало слышно, как за окном тихо плещется вода в фонтане перед замком.
Дамвиль была опытной стервой, потому если и смутилась, то всего лишь на одну долю секунды.
– И да, кстати, леди Дамвиль, вам бы неплохо проверить заодно память, – не дала ей опомниться я. – То, что вы никак не можете запомнить мою фамилию, внушает опасение. Альберон. Альберон. Альберон. Видите? Это же просто. Тренируйте побольше мозговую активность, а то ведь старость подкрадывается незаметно – сейчас мою фамилию забываете, завтра, глядишь, и уже свою вместе с именем, а уж там и до старческой деменции недалеко. Вы уж поаккуратнее с этим.
Помятуя, что она старше меня, Дамвиль буквально побелела от ярости от моего прямого упоминания об этом, но храбро и безрассудно ринулась в бой:
– А эта ваша новая прическа? Должно быть, парик? Вы же в курсе, что они нынче уж вышли из моды?
Остальные дамы, затаив дыхание, прислушивались к нам.
Вот у них будет разговоров после бала!
– Вы же в курсе, что регулярное окрашивание хной портит волосы? – отбила я. – О богиня моя, что это? Посмотрите, какими нездоровыми и сечеными выглядят ваши кончики!
Дамвиль машинально схватилась за свои яркие пряди.
– Я не прибегаю к краскам! Все знают, что это мой натуральный цвет!
– Ну да, ну да… – понимающе кивнула я. – Наверное, ваша личная служанка на рынке хну килограммами для себя покупает. Вот только она же вроде блондинка, нет?
Соперница молчала, пытаясь прийти в себя. Такой отпор стал для нее полной неожиданностью и она заметно растерялась.
Тут ей на помощь решила прийти противная белобрысая девица, которую я хорошо запомнила по неудавшемуся приему Манон.
– Скажите, леди Альберон, а это правда, что вы теперь живете в бедняцком квартале среди черни и продаете луковые пироги?
– Не луковые пироги, а пиццу, – хладнокровно поправила я.
– Как вы сказали? Птицу? Что за нелепость! – вскликнула белобрысая и зашлась неестественным смехом, приглашающим и других дам посмеяться. – Очевидно, это такая же гадость, как и так называемый шоколад, которым вы нас потчевали в прошлый раз.
