И вскоре под треугольником уже красовалась надпись «Уголок пиццы».
Пицца – что такое пицца?
Впервые слышу это слово. Но, судя по всему, это что-то вроде пирога.
Манон хочет открыть кофейню?!
Странно. Вообще-то, по идее, ничего в этом странного нет – всем известно, что Лафойеты прекрасные повара и рестораторы. Но ее дед ясно дал понять, что на Манон родовой талант отдохнул.
Она не умела готовить и никогда не проявляла к этому интереса.
Похоже, проснувшаяся лаури раскрыла в ней еще один талант.
Девчонка, которая в тот раз мертвой хваткой вцепилась в Манон, крутилась рядом с ней.
Судя по тому, с каким восхищением ребенок смотрел на мою жену, девчушка души в ней не чаяла.
Предсказание с долбанным горшком гласило, что Манон, если ей суждено будет забеременеть, станет плохой матерью, но сейчас я видел, что это не так. Она станет замечательной, нежной и чуткой мамой – в этом не было никаких сомнений.
Она оживленно болтала с девочкой, когда они принялись натягивать над окошком полосатый навес.
Некоторое время они воевали с непослушным куском ткани, а я боролся с желанием подойти и помочь.
Но я понимал, что сейчас не время. Я не могу вот так просто ворваться в ее жизнь с воплем, что был слепцом, а сейчас вдруг прозрел.
Это вызовет в ней лишь отчуждение и страх.
Вообще-то Манон с девочкой прекрасно справились и без меня – их усилия увенчались успехом и они скрылись из виду.
Мне очень хотелось войти в пиццерию вслед за ними и поговорить с женой, но сейчас это будет не к месту.
Нельзя сейчас мне к ней.
Нельзя."
"Я совсем уж было собрался уехать, как тут из дверей выскочила девчонка и направилась в сторону рынка.
Когда она проходила мимо, я ее окликнул.
Выражение лица девочки вмиг стало испуганным и враждебным.
Дожил, Кайран Альберон – уже маленькие дети тебя шугаются, словно ты монстр какой-то.
В кого я превратился?
– Не бойся, я не сделаю ничего плохого. Лишь задам пару вопросов.
– Ты хотел сделать плохое! Хотел! Хотел увезти от нас Манон!
Я присел перед девочкой на одно колено, устанавливая зрительный контакт.
Такие ясные глаза.
Это могла бы быть моя дочь.
– Она моя жена. А жена должна быть вместе с мужем.
– Манон не хочет с тобой жить!
– Скоро это изменится, – усмехнулся я.
– Нет! Не отдадим! Никогда не отдадим нашу Манон!
– Она так сильно дорога тебе. Почему?
Я ждал ответа этой маленькой девочки.
Я действительно хотел понять.
– Потому что Манон – самая веселая, добрая и умная на свете! Она спасла меня и папу.
