Удар пришелся на заднюю половину его туловища – судя по неестественному положению лап, позвоночник был перебит.
Целительство никогда не было моим профилем, к тому же оно жрет магию только так, полностью истощая резерв.
Даже резерв класса-альфа, как у меня. Если я сейчас потрачу его на щенка, то несколько дней буду ходить пустым.
Он был беспородный, но красивый, лохматый-прелохматый. Сейчас эта кудлатая шерсть свалялась и висела клочьями, но если его хорошенько отмыть, то она, скорее всего, будет красивого кремового цвета.
Нужно отвезти животное к целителям и хорошенько им заплатить – тогда они залечат травму.
Но… Время ведь уйдет, а с ним вероятность того, что щенка можно будет излечить полностью.
Такие серьезные раны нужно исцелять сразу – тогда это пройдет без последствий.
– Потерпи чуть-чуть, парень. Все будет хорошо.
Я положил руку на бок щенка, и от нее в тело собаки заструилась моя багровая магия.
Она была боевой, а не целительской, поэтому ее потребовалось много, очень много, к тому же весь процесс занял около часа.
Когда я почувствовал себя совершенно опустошенным, щенок радостно тявкнул и вскочил на ноги.
Он снова мог ходить, да и вообще, судя по виду, стал совершенно здоров. Даже шерсть стала чистой и блестящей, как будто его вымыли шампунем.
Как раз такого цвета, что я и предполагал.
И что же сделал этот дурачок, исцелившись?
Правильно, выбежал прямо на середину дороги и принялся весело и бестолково гоняться за своим хвостом.
Выругавшись, я подхватил щенка и сунул на заднее сиденье своего фаэтона.
Я пожалею об этом. Уверен, пожалею! Какой из меня сейчас хороший хозяин этому псу? Мне б со своими демонами разобраться и сладить...
По приезду в город мне нужно было в гарнизон – решить кое-какие вопросы. Но как будто сама судьба заставила меня свернуть в торговый квартал и припарковать свое средство передвижения неподалеку от места, где поселилась Манон.
Я сразу же увидел ее саму, и сердце екнуло.
Моя жена снова возилась с красками.
Только на этот раз красила не столы со стульями, а стену. Она нарисовала большой желтый треугольник, на котором сейчас изображала красные кружки поменьше.
В зубах у нее была зажата кисточка с зеленой краской.
Даже сейчас, в простом темно-зеленом платье, переднике и белой косынке, как у служанки, Манон была прекрасна.
С этим ее сосредоточенным видом и локонами, выбившимся из-под косынки на лоб.
Покончив с треугольником, жена приступила к буквам.
