Громко хлопнув дверью, Кайран опустился на водительское сиденье и черный фаэтон уехал.
Немало времени у меня ушло, чтоб успокоить Мишу и пообещать, что я буду рядом, и никто не посмеет меня забрать.
А потом она вдруг сказала:
– Так странно… Почему этот злой человек назвал тебя так ласково?
– О чем ты? – не поняла я.
– Он сказал ферай. Это значит «мой лунный свет». Ты разве не знала, Манон?
– Не-а. Давай лучше мебель раскрашивать. Потратим всю краску, которая у нас осталась!
Если честно, я была удивлена, что Кайран отступил.
Я была уверена, что он грубо оттолкнет Мишу и запихнет меня в фаэтон. Но нет…
Что-то мелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на девчушку. Что-то… человеческое?
Жалость, понимание, тоска?
Да нет, не может быть, бред какой-то…
ГЛАВА 42
Кайран
Мой отец, генерал Александр Альберон, был великим полководцем. Его молодость пришлась на славные времена самого расцвета империи.
Отец провел десятки успешных военных кампаний и присоединил к Орлании тысячи и тысячи акров новых земель.
"
"За особые заслуги перед отечеством тогдашний император Терентий представил его к особой награде – он подарил отцу бриллиантовый меч, который с тех пор является реликвией нашей семьи.
Несмотря на то, что отец был носителем силы меньшего класса, чем у меня, ему не было равных в боевой и стратегической магии.
После того, как он захватил и присоединил к Орлании Лесную долину друидов, очень хорошо укрепленную и оборудованную магическими ловушками, которую, казалось, невозможно взять, про отца стали говорить – этот человек никогда не проигрывает.
Никто не знал, что он уже проиграл.
Но не на поле боя.
В моем детстве отца никогда не было рядом. Он постоянно находился в походах, в самой гуще сражений, командовал армиями, побеждал, завоевывал, покорял.
Война была его стихией.
Он возвращался домой ненадолго, обычно на два-три дня, максимум – неделю, чтобы снова отправиться в поход.
Но и в это время не покидал своего кабинета, до поздней ночи засиживаясь над картами, планами и военными сводками.
Человек крайне суровый и жесткий, Александр Альберон никогда не позволял даже малейшей нежности к своей жене – моей матери и ко мне, своему сыну.
Я часто смотрел на его портрет, висящий в гостиной, и говорил себе – мой отец великий воин, я должен им гордиться.
И ничего, что я вижу его раз в два-три месяца. Стране он нужен больше, чем нам.
