Ноги не успевали за его шагом. Смеяться хотелось от того, как Паша ругается и взглядом, будто косой, выкашивает с пешеходной дорожки случайных прохожих.
Мой маленький спонтанный стриптиз в туалете точно стоил такой реакции. Голова кружилась от собственной власти над этим рабовладельцем. И хотелось поскорее остаться с ним наедине.
Будто джин, исполняющий любые желания, Паша исполнил и это. Я не знала, куда он меня везет. Не узнавала улиц и домов. Любуясь, как до желваков сжимает челюсть, наблюдала за своим мужчиной все десять минут дороги.
А когда мы остановились возле современного жилого комплекса, даже спросить ничего не успела.
Точь-в-точь как в суде, Паша потянул меня по дорожке до второго подъезда. Как безвольную куклу втолкнул в кабинку лифта. И, словно боялся сорваться, не прикасаясь, доставил на свой этаж.
Мне, наверное, нужно было посмотреть, какая цифра горела на табло или какой был номер квартиры… запомнить хоть что-то. Но стоило Бояринову повернуть ключ в замке, все мысли погасли под напором губ, рук и сильного, разгоряченного тела.
ПашаЯ не знаю, как добрался до собственного дома. Возможно на автопилоте.
Стараниями одной бессердечной женщины мозг в управлении машины не принимал никакого участия. Он спекся.
Еще в здании суда глаза увидели кружево белья под пальто… без платья, без рубашки, и все тумблеры сразу опустились в позицию «выкл.». Включенным, твердым и стоячим остался только один. И это был совсем не тумблер.
Рулить с этой штуковиной в штанах оказалось адски сложно. Она отвлекала.
Требовала женской ласки. И тепла! А когда мы добрались до квартиры — пожелала прямо сейчас забраться в самую горячую влажную норку. И остаться там на ближайшие четыре часа.
Если бы не одна бессовестная провокация, стоившая мне всех извилин, я бы так и сделал. Наклонил бы свою феечку прямо возле входной двери и пахал бы до вечера в поте лица.
Но эта незнакомая, слишком смелая женщина требовала другого подхода.
— А теперь рассказывай, где же ты потеряла свое платье?
Оторвавшись от губ феечки, я содрал с нее пальто.
И еще сильнее охренел от вида.
Это было сильнее выстрела в упор. Действеннее удара дубинкой по голове.
Только кружево и шелк. Чулки и белье. Тонкое. Идеально облегающее все нежные выпуклости и сладкие складочки.
— Как задницу не отморозила? — во мне резко включился собственник.
— Ты так быстро вел меня к машине, что не было ни одного шанса замерзнуть. — Эта провокаторша даже не покраснела. Расстреливала меня своими острыми сосками.
