Но, как сказал бы Станиславский: «Не верю!»
— Валя, даже не упрашивай!
От одной только мысли, что кто-то чужой будет меня лапать, тряхнуло как от удара в двести двадцать. До мужа никто не лапал. Во время брака только Леня прикасался. А после развода я уже год сама приближаться ни к кому не хотела.
— Женек, да я ж одно имела в виду! Что Бояринов не только умный, но и красивый. Ну, мало ли, понравится тебе… — Подтянув к себе костыли, Валя поднялась. — Нам ведь без его помощи совсем жопа. Коля сядет надолго. У него ситуация, как у моего босса: «все плохо».
Трое детей на мне окажутся. Я бы и сама сходила, еще раз попросила. Тем более что секретарша на прием уже записала. Но ты же видишь… Гололед чертов!
Подруга сделала два шага по кухне и с мученическим видом вернулась на стул.
— Нужно просто попросить?
Голову мне нужно было открутить за собственную доброту, но ничего не могла с собой поделать.
— Да, скажи, что ты от нас. Глазками похлопай. Поулыбайся ему немного. А что за дело, Бояринов и сам знает.
Столько людей за нас просило! Точно не забыл.
— Хорошо, но если скажет «нет», то это нет.
— Ну конечно! Уж тебя точно винить никто не будет.
— И никаких уговоров или… — Я еще раз вздрогнула. — Или прочего.
— Ты так говоришь, словно я сутенерша. — Валя надула губы, будто обиделась, но, как и с котом из «Шрека», получилось не очень правдоподобно.
Наверное, если бы не проблемы на работе, дома и страх за Валю, я бы обратила внимание на этот ее последний взгляд. За десять лет знакомства мы уже на лбу друг у друга научились читать мысли.
Но неприятности и усталость сыграли против меня.
Отбросив опасения, я сказала: «Согласна».
На следующий вечер к назначенному времени упаковала себя в самый строгий костюм, какой смогла найти в своем скудном гардеробе.
И сейчас стояла в дорогом просторном кабинете. Сгорала живьем от взгляда. И упорно пыталась проглотить ком в горле, чтобы начать хоть что-то рассказывать.
— Для уговоров прислали?..
Словно насытился простым рассматриванием, Бояринов поднялся из-за стола и в несколько шагов приблизился ко мне.
Огромный, как шкаф с антресолью. Раскаленный так сильно, что жар ощущался на расстоянии.
— От Николая Кравцова и его жены.
Я нервно облизала губы. И, стараясь дышать ровно, уставилась в отворот рубашки на загорелую ключицу.
— Красивая. — Тихий бархатный голос словно мочку уха лизнул. Умело. До дрожи.
— Спасибо…
Мои голосовые связки заклинило от неожиданности. В голове вспыхнул знак «Опасность».
