Горько было от таких открытий. В соседней комнате спала дочь, а я каталась по кровати, пытаясь найти удобную для сна позу, и гнала неправильные мысли из головы.
Бранила себя за слабость.
Как мазохист окуналась в воспоминания.
И снова гнала некоторые прилипчивые, слишком пошлые образы.
* * *Первый закон природы — «За все нужно платить» — сработал на мне безотказно.
Утром в зеркале отразилось самое настоящее разбитое корыто. Словно секс был не во сне, а в реальности, волосы напоминали воронье гнездо. Под глазами залегли тени.
А цвет лица с «загар московский зимний» сменился на «болезненный серый».
Такую «красавицу» никто не стал пытать в садике, почему Маша отсутствовала целых два дня. Мой собственный босс, директор школы, утром прошел мимо, словно не узнал. А ученики вели себя удивительно смирно."
"Никто не изображал обострение склероза, не просился в туалет каждые пятнадцать минут и не ныл из-за домашнего задания.
Если бы день до конца прошел так же спокойно, наверное, можно было бы порадоваться за себя.
Но, как только я вернулась домой, в гости нагрянула Валя.
— Еле докостыляла до тебя. Хорошо, лифт работает, — с одышкой произнесла она и рухнула на обувную полку в коридоре как подкошенная.
— Позавчера ты и стоять без поддержки не могла. Успех налицо!
Пока подруга не спарилась, я помогла ей снять пуховик, шапку и сапожок, один-единственный, со здоровой ноги.
— У меня мотивация знаешь какая? Ого-го! Три мелких засранца, которые привыкли, что мама им в попу дует. И Колька, у которого то понос, то гастрит, то что-то чешется.
И СИЗО не помеха. — Валя махнула рукой и вдруг заулыбалась. — Хорошо хоть Бояринов согласился за дело взяться. Глядишь, и освободят моего упыря. Будет дома кровь пить.
— Я очень за тебя рада.
Так и подмывало спросить, как она уговорила адвоката, но одной бессонной ночи было вполне достаточно.
— Вижу. Аж бледная вся. Как моль.
Валя взглядом-сканером прошлась по мне и остановилась на комоде, что стоял рядом с тумбочкой.
— О! Ленчик заходил?! — Она взяла так и не раскрытый конверт.
Повертела его перед своим лицом. — Алименты решил платить? Или снова отсрочку клянчит?
— Лучше бы отсрочку.
Я забрала из рук подруги конверт и положила обратно.
Видеть его не могла, а открыть так и не решилась. Это, конечно, было глупо. Страусиная политика еще никого не спасала. Но после нашего некрасивого развода любое упоминание о бывшем муже жалило слишком больно.
Очень хорошо я помнила, как нелегко было учиться жить одной.
