— Я прижала это счастье к груди и чуть не задохнулась от радости. Сутки не видела, а словно вечность. — Даже не представляешь, как скучала.
— А я и тетя Света с новыми соседями в деревне познакомились. Котика бездомного кормили. И на санках с горки катались. Она не умела, но я ее научила.
Дочь светилась от гордости как маленькая звездочка. Моя самая любимая. Самая золотая.
— Конечно, ты ведь у меня уже большая. Целых пять лет. Все умеешь! А тетя Света… — Я глянула на соседку, которая стояла рядом. Высокую, статную, полную сил, несмотря на ее шестьдесят лет.
— У нее таких учителей, как ты никогда не было, вот она и не умела с горки кататься.
— Но теперь летает как гонщица.
Машка засмеялась. Заливисто, беззаботно. Как способны только дети.
— Я и тебя, мамочка, научу. — Она сжала меня еще сильнее. — Вот поедем в следующий раз все вместе на дачу. Ты, я и тетя Света. И будем кататься.
— Обязательно. Все втроем.
Я вместе с дочкой поднялась с пола и, с трудом отлепив ее от себя, начала раздеваться.
— Что еще интересного у вас произошло? — спросила после того, как помыла руки и сменила платье на удобный домашний костюм.
— Я все хочу знать. Рассказывайте! — обратилась на этот раз уже к Светлане.
Моя замечательная соседка по площадке, будто только этого и ждала, тут же начала во всех деталях описывать вылазку на дачу.
И как в доме вместе с Машкой убирались. И как к новым соседям в гости ходили. К какой-то полковничьей чете, в годах и без детей, как и Света. И как осваивали санный спорт на горке возле Светиного участка.
После такого рассказа о своих делах даже заикаться не хотелось.
Нет, у меня от Светы не было тайн. Трудно что-то утаивать от человека, который заменил тебе и мать, и бабушку. Который помогает растить ребенка, в то время как настоящие родные — живые и здоровые — отвернулись… не приняли развод с любимым зятем, предпочли винить во всех грехах именно меня, а не Леню.
«Он тебя не бил. Зарплату приносил. Ну, гулял иногда, так все мужики гуляют. У них природой заложено гулять.
Никто от этого еще не помер! Потерпела бы и ты!»
Приговор самых близких был четким и не подлежал никакому обжалованию.
Ума не приложу, как бы я с трехлетней Машкой управилась одна. На работу пришлось выйти еще до окончания декрета. Ни от какой подработки не отказывалась. В школе по пять уроков немецкого каждый день. Потом дома проверка тетрадок. И репетиторство.
Порой я засыпала, забыв поужинать или почистить зубы. Каждому выходному радовалась как чуду.
