Чтобы срубило как березку от удара лесоруба.
Но у Жени никакой дряни не оказалось.
Вместо успокоительного на полу валялись листки бумаги с до боли знакомыми фразами: «раздел имущества», «квартира номер…» и «мировое соглашение». Как пазлы головоломки. Для студентов юрфака первого курса.
А вместо снотворного — лупоглазый мудак, который оказался не только отморозком, поднявшим руку на женщину, не только мужем… бывшим, но еще и дебилом.
Что делать дальше, я у себя даже не спрашивал. Вопроса не стояло! Оттащив лупоглазого от лифта, чтобы не смылся, я бережно затолкал свою феечку в квартиру.
Захлопнул дверь, рявкнув: «Не высовываться!» И со всем уважением к законам принялся за воспитательную работу.
С почками.
С печенью.
С поджелудочной.
И немного с голосовыми связками.
В лучших традициях оперов из РОВД. По всем заветам судебных медиков.
До имен, признаний, сроков и понимания. Общего! Нерадостного!
Полегчало мне только минут через пятнадцать. К этому времени существо по кличке «бывший муж» уже не тявкало, а только уныло поскуливало.
Все бумажки с пола перекочевали в карман моего пальто. А из-за двери вместо «Паша, остановись!» доносилось лишь тихое «Пожалуйста!»
На это «пожалуйста» я, как бродячий пес, и поперся.
Вначале распахнул дверь. Осторожно, чтобы никого не пришибить. Потом ощупал свое чудо с ног до головы, проверяя комплектность и сохранность. Ну а после подхватил дрожащую женщину на руки и понес в сторону первой попавшейся горизонтальной поверхности. На диван.
— Паш, я звонила тебе, — Женя говорила и всхлипывала.
Тоненько, тревожно. До царапающей боли за грудиной.
— Да, знаю.
— И писала…
— Прости. Не мог ответить.
— Мне так нужно было тебя увидеть. Очень срочно.
— Представляю.
— Паша, кажется, у меня могут забрать квартиру. Я не справлюсь без твоей помощи."
"Мою тихую, скоромную феечку, которая даже за обед в ресторане вечно пыталась заплатить сама, будто подменили.
Нет, снизу подо мной лежало все тоже совершенство. Длинные ноги, словно созданные красоваться на моих плечах.
Самая офигенная на свете грудь, на которую я залип с первой встречи. Губы, способные убить и воскресить своей порочной неопытностью. Глаза, в которых утонула моя холостяцкая независимость… ушла на дно вместе с естественной природной полигамностью и здоровым кобелизмом.
Но это была другая Женя.
— Ты просил меня собрать вещи. Переехать к тебе. А я… у меня тут такое… — Она закусила губу. Зажмурилась, словно собралась признаться в чем-то ужасном.
