Когда ему нужно побыть в одиночестве, он должен быть в одиночестве, вот в чем дело. Когда он должен уехать, он должен уехать, и все тут. Когда у него свои дела, значит, у него свои дела.
Маня пыталась возражать, протестовать и объясняться, но потом сникла. Нет ничего глупее выяснения отношений по телефону, особенно когда один в Москве, а другой в Париже и выяснять их решительно не желает, и даже до конца не понимает, что именно нужно выяснять!..
Потом они стали созваниваться раз в день. Дежурный вопрос – как твои дела? Дежурный ответ – все хорошо.
И на том спасибо.
Вот после всего этого лететь к нему в Париж стало совершенно невозможно, – так же невозможно, как взять и отправиться на Луну. И еще выкраивать на это деньги. Да и не к чему. Что там делать, на Луне-то этой? Там пусто, холодно и воздуха нет, а есть только Море Дождей, или Ветров, что ли, а может, и то и другое вместе. А больше ничего и никого, и Мане стало казаться, что в Париже тоже никого нет.
Того Алекса, которого она любила и думала, что знает, точно нет!.
.
Он вернулся вчера, а теперь вот приехал и сказал, что рад ее видеть.
Маня Поливанова, писательница Покровская – нет, уже бывшая писательница, потому что у нее давно не получается писать, – открыла портфель и порылась в нем.
– Понимаешь, – сказала она озабоченно, не поднимая глаз, – куда-то засунула ключи, а мне ехать нужно!..
Выудила связку и помахала у него перед носом.
– Еле нашла.
Она промаршировала к водительскому месту – он посторонился, пропуская ее, – и плюхнулась на сиденье.
Уехать. Вот прямо сейчас, сию секунду. Просто чтоб не зареветь позорно и унизительно у него на глазах.
Все кончилось. Так бывает, очень даже бывает. Ничего особенного. Просто надо быстро уехать.
…Я рад тебя видеть!..
Он подошел, придержал дверь, чтобы Маня не захлопнула, и наклонился к ней.
– Маня, поговори со мной.
Она запустила двигатель, задрала подбородок и посмотрела вверх, на него.
– Алекс, если ты сейчас спросишь, как мои дела, я перееду тебя машиной.
– А как твои дела?..
– Дверь отпусти, пожалуйста.
– Поговори со мной.
Маня пожала плечами. Двигатель урчал.
Она знала, что он так может промолчать и час, и два, или до завтра, и в конце концов повторила с неприязнью, что ей нужно ехать.
– Я поеду с тобой.
– Тебе что, заняться в Москве нечем?..
Правду сказать, ему решительно нечем было заняться!..
Он представлял себе «освобождение» как-то не так. Более осмысленным, что ли.
