Следовало вдохнуть полной грудью, и он вдохнул. – Представлял, как у нас все будет.
Тут Митрофанова тоже вдохнула, и довольно глубоко.
Взволнована, понял кавалер. Все правильно. Может, и разговоры о литературе не понадобятся.
– Вы одна из тех редких женщин, которые как-то сразу…
И тут кто-то сказал с негромким, но радостным удивлением:
– Катя?
Митрофанова подпрыгнула, как будто укушенная змеей, повернулась и округлила глаза.
Из темноты, куда не доставал свет фонаря, подходил высокий человек, Олег раньше его никогда не видел.
– Катя, здравствуй. Я звонил, но у тебя выключен телефон…
Тут Митрофанова вдруг тоненько завизжала:
– И-и-и!..
И бросилась на шею высокому, и обняла, и повисла, и даже ногами заболтала.
Олег отступил немного.
Ничего подобного не должно было случиться.
Ничего подобного не могло случиться!..
Или он ничего не понимает в жизни. Или он ничего не понимает в бабах!..
– Володя! Володя, как ты здесь?! Господи, конечно, ты не мог дозвониться, я все никак не включу этот проклятый телефон!.. Я так ждала, что ты позвонишь, а ты все не звонишь и не звонишь!
– Я звонил, – очень громким и счастливым голосом повторял высокий.
– Я с пяти часов звоню! Мне Дэн сказал, что ты можешь быть здесь…
– Я здесь.
– Здравствуй, Катя, – вдруг сказал высокий, подхватил ее и закружил. – Это я!..
Олег аккуратно поставил на асфальт митрофановскую сумку.
– Здравствуй, Володя, – отозвалась Митрофанова, – а это я!
Потом она зачем-то потащила Берегового под фонарь и уставилась ему в лицо, как будто они не виделись сто лет и она забыла, как он выглядит."
"Олег смотрел спектакль, настроение у него неудержимо портилось, что редко с ним бывало, но он все не уходил.
