– О чем?
– Я приглашаю вас обеих в ресторан. Завтра вечером.
Маня моргнула – совершенно как сова.
– В какой ресторан, Алекс? Что ты придумал?
Ему понадобилось время, чтобы вспомнить название.
– Завтра вечером в ресторан «Трюфель». Очень шикарное место.
– Сверх всякой меры шикарное, – пробормотала Маня. – Шикарней не придумаешь, ясный хобот! Ты хочешь, чтоб я там поговорила с Ларисой? Там неудобно, и ты нам будешь мешать.
– Без меня тебя все равно туда не пустят, ты подозрительна.
– Нет, а почему в «Трюфель»-то?!
– Потому что это единственный ресторан, который я знаю, – сказал Алекс с невыносимым высокомерием.
Утром он заявил, что ему срочно нужно съездить к Дэну Столетову в журнал «День сегодняшний».
Писательница Поливанова, которой вопреки всем прогнозам не стало хуже, вознамерилась было с ним, но Алекс не разрешил.
– Лучше почитай пока, – сказал он, обуваясь. – Или телевизор посмотри. Тебе же надо собраться с силами перед вечерним кутежом!
Она улыбнулась, довольно тускло.
…Вчера вечером он уложил ее в постель, и намазал йодом синяки и порезы, и принес чаю с лимоном, как добрый родитель. Она была уверена, что ни за что не заснет, и в ту же секунду заснула. В чае было довольно много снотворного, о чем она, конечно, не догадывалась. Алекс еще посмотрел на нее, спящую, а потом ушел в кабинет, чтобы еще раз изучить файлы, которые тетя Дэна обещала отправить на его электронный адрес.
Уйти-то он ушел, а вот изучить файлы не получилось – Манин ноутбук, состоявший нынче из двух частей, так и валялся под столом на кухне, а его собственный остался у него дома.
Он долго сидел в кабинете, самой глухой комнате огромной дореволюционной квартиры, думал, писал от руки на белых, пугающих своей девственностью листах бумаги длинные фразы, и опять думал.
К середине ночи он сильно замерз и вернулся в спальню, где было тепло и слышно, как дышит Маня.
Он лег рядом, но в то же время далеко, стараясь не коснуться ее, чтоб не разбудить и вообще во избежание… всяких последствий.
Утром они проснулись, обнявшись так крепко, что почти невозможно было вздохнуть. Манина голова оказалась у него в подмышке, а длинные, гладкие, плотные ноги…
Впрочем, про ноги лучше не вспоминать.
Они проснулись одновременно и уставились друг на друга, и Маня сонно улыбнулась, и потянулась, и поцеловала, и стала пристраиваться, чтобы спать дальше.
Этого он уж никак не мог вынести.
