Только старые романы, но они и так есть в издательстве, у Катьки.
– При чем здесь старые романы?.. Там наверняка еще полно… – и он осекся.
Маня скосила на него глаза и усмехнулась:
– Вот именно. Ничего там больше нет. Только тексты, которые уже никому не нужны.
Он не умел уговаривать. И жалеть тоже не умел.
Все было наоборот – Маня жалела и уговаривала его, и он позволял ей это. А раньше его жалела и уговаривала мать, а до нее бабушка, вот он и не научился сам жалеть.
Как всегда, придя в раздражение, он первым делом вспомнил самое плохое, что только мог вспомнить, и по привычке напал на нее.
Вот защищаться, нападая, он умел отлично!..
– Почему ты мне не сказала о проблемах с деньгами? Тебе что, трудно было снять трубку и позвонить?.. – Она молчала, глядя в потолок, и он наддал: – Это такой специальный ход, что ли? Чтоб я потом узнавал об этом от твоих подруг и чувствовал себя свиньей?! Так было задумано?..
Она молчала, и глупо стало продолжать, но он все-таки продолжил:
– Ты обещала прилететь ко мне, я ждал тебя, но ты так и не прилетела, и, оказывается, просто потому, что у тебя не было денег! И что это за деньги такие?! Двести евро? Или триста пятьдесят? И у тебя их не было?!
– У меня были двести евро, – пробормотала она, старательно отводя глаза.
– И триста тоже. Но я на них… живу, Алекс. Все, что я заработала раньше, куда-то разошлось. А сейчас мне нужно поддерживать Викусю, она дом строит. И я давно ничего не писала!.. И денег на самом деле… нет.
– А сказать нельзя?! Или тебе нравится выставлять меня идиотом и потом жаловаться чужим людям?!
Закряхтев, писательница Поливанова кое-как поднялась и села.
Висок и скула у нее были черные с желтым от йода и ушиба.
Жалеть ее он не станет! Он не умеет жалеть!
Она должна разозлиться на несправедливость обвинений, вступить в перепалку, сказать, что никогда не жаловалась на него подругам, в конце концов!.. Тогда бы они всласть поругались, Алекс в два счета доказал бы ей, как она не права, и вышел бы сухим из воды – он большой специалист по таким штукам!.
. Когда становилось особенно скверно и понятно, что он виноват, очень виноват, был только один выход – сделать виноватым другого. Переложить на него ответственность. Заставить покаяться в чужих грехах.
Алекс очень долго жил с чувством вины перед всеми на свете, а потом, когда появилась Маня и… освободила его, как-то в одну секунду разучился так жить.
