Полковник Никоненко сказал, что шум в прессе позволит выиграть какое-то время, но сейчас ей казалось, что это чушь, чушь!.. Шум еще больше все запутает и заставит поверить в виновность Берегового, а это неправильно, невозможно!..
Зазвонил телефон. Митрофанова втянула голову в плечи.
Анна Иосифовна? Открыла Интернет, прочитала про то, что убийца связан с «Алфавитом», и теперь при смерти и требует объяснений?..
Слава богу, звонил мобильный, а не рабочий.
– Кать, – позвал из трубки совершенно незнакомый голос, – привет, это Дэн Столетов.
Слушай, я Алексу дозвониться не могу, а он меня вчера просил нарыть информацию про подругу Балашова. Так я нарыл!.. И там, знаешь, много интересного. Если он объявится, попроси его мне позвонить, ладно?
Должно быть, от неожиданности Митрофанова, заместитель генерального директора, выпалила:
– Дэн, газеты вышли.
– Я знаю, – сказал он с досадой. – Слава богу, про Володьку ничего нет.
– Зато про «Алфавит» есть!
– Да и пес с ним! Как там Маня? Ничего? Очухалась?
Митрофанова, которой казалось, что журналист Столетов, друг Владимира Берегового, с кем-то ее перепутал и разговаривает сейчас вовсе не с ней, села на первый попавшийся стул.
– Маня? – спросила она осторожно. – А что с Маней?
– А ты не знаешь? – удивился Дэн. – Слушай, это целая история, детектив можно писать! Нет, ты правда не знаешь?..
Митрофанова рассердилась.
Дэн Столетов не может иметь к Мане Поливановой никакого отношения и знать о ней тоже ничего не может и не должен! Маня, как и Шан-Гирей, да и Береговой, пожалуй, – это собственность если не лично ее, Митрофановой, то уж по крайней мере издательства «Алфавит»! Это ее, Катина, жизнь, ее территория.
Чужие здесь не ходят.
– Денис, – сказала она специальным сержантским тоном, – если вам известно что-то о Марине Покровской…
– Да я тебе сейчас все расскажу, не злись, – перебил Дэн.
Рассказывал он лихо, без лишних подробностей, но как-то так, что Митрофановой стало казаться, что она все видит своими глазами – должно быть, он и впрямь хороший журналист, этот Денис Столетов!
– …Когда мы уезжали, Алекс ее чаем поил, это уж совсем ночь была! Сначала всякое следствие уехало, потом прокуратура, или наоборот, потом этот полковник!.
. Ну, который речи все время произносит и притворяется дурачком, а на самом деле он…
– Профессионал и умница, – подсказала Митрофанова очень тихо, утратив все сержантские интонации. – Так Маня говорит.
– А теперь ни один телефон не отвечает! Ни у нее, ни у него.
