Придерживая голову рукой, чтоб не отвалилась, Маня подвинулась к краю кровати и осторожно слезла. Очень хочется пить, просто ужасно.
И еще хочется… не пить, а наоборот.
Она сунула ноги в шлепанцы и зашаркала в сторону ванной. У нее на пути на полу валялись джинсы, и она долго не могла понять, как их обойти.
– Зачем ты встала?
Маня, не отпуская голову, подбородком показала на дверь. В голове что-то брякнуло и покатилось.
Алекс подошел, обнял ее и довел до места.
– Сама справишься?
– С ума сошел?
Потом она некоторое время рассматривала себя в зеркале.
Ничего особенно страшного там не отражалось. Конечно, на виске заметны ссадина и синяк, уже налившийся чернотой. В середине синяка было больно и как будто мягко, она понажимала. Всякий раз, когда она нажимала, голову, словно обручем, опоясывало болью. Странно. Ничего не должно быть мягкого, там же одни кости! Под глазами круги, да и черт с ними. Просто ей понадобятся очки с темными стеклами, у нее таких полно."
"Еще… Она повернулась и, сосредоточенно сопя, попыталась рассмотреть себя сзади.
В голове опять стало больно и захотелось закрыть глаза. На спине мелкие порезы, довольно много. Придется какое-то время спать на животе.
…Матерь Божья, о чем я думаю?! Это все не имеет никакого значения! Меня сюда, в ванную, только что привел Алекс! Мне ничего не приснилось и не привиделось! Он меня спас, остался со мной и ночью пел про лису! Он все-таки вернулся ко мне из Парижа и пел колыбельную!
– Маня? Как ты там?
– Прекрасно, – отозвалась Поливанова хрипло, но бодро.
Это он! В самом деле он!
Она вывалилась из ванной, чуть не стукнув его по носу. Все это время он торчал под дверью, что ли?..
Она с разгону обняла его, пристроила подбородок на плечо и замерла.
– Ну что?
– Вот так бы стоять всю оставшуюся жизнь, – призналась Маня. – И хорошо. А то, – она подняла голову, – очень болит. А если потрясти…
– Не надо трясти! И приготовься, дальше будет еще хуже.
– Откуда ты знаешь?
Он взял ее за затылок и уложил обратно на плечо.
– Оттуда, что меня тоже когда-то били.
– Меня не били, – возразила Маня и улыбнулась. – Меня стукнули.
Он был в джинсах и без рубахи, и Маня, сообразив, что этим можно воспользоваться, засунула ладонь ему в штаны и погладила там, куда сумела достать.
– Маня.
– М-м-м?
– Что я должен теперь делать?
Она пожала плечами, но гладить не перестала.
Если б он знал только, как постыдно, ужасно и несовместимо с женским достоинством она по нему соскучилась!..
– Маня. Я тебя прошу.
