В комнате тоже никого не было. Камин горел, и никого. Только окно открыто.
– Больно рано для открытого окна, – заметила авторша детективных романов, – не май месяц.
– Я его прикрыл. Вернулся в прихожую. Там еще везде рога висели, и было довольно темно.
– Какие… рога висели?
– Да на стенах! Одни сплошные рога! И натюрморты со всякими убитыми утками, зайцами!.. Я подумал, наверное, этот Балашов знатный охотник.
– Он не охотник. Он рыбак. Что было дальше?"
"– Я оставил журналы на тумбочке, вышел, и тут свет погас.
То есть я не видел, как он погас, но было темно, а когда я шел к дому, свет горел. Это я точно помню, потому что все время лужи обходил, а если бы света не было, луж бы не увидел.
– То есть ты вышел и понял, что на улице нет света.
– Да. – Он закрыл глаза, вспоминая. – Темно очень. Фонарь горел, но далеко, за участком. И машина моя стояла у ворот, как раз под фонарем. Там забор такой… не сплошной, а из завитушек, очень красивый. Я сразу в лужу наступил, не видно ни шиша!.
. Потом споткнулся и чуть не упал. Вернее, упал, на четвереньки. – Береговой открыл глаза и попросил тихо: – Только вот сейчас не надо думать, что я ненормальный. Я споткнулся о тело.
Воцарилась пауза.
– Так, – после паузы сказала Поливанова. – Ты споткнулся о тело на дорожке. А потом положил его к себе в багажник, да?
– Да ничего я никуда не клал, елкин корень! – Он заволновался, отпустил Катину руку, встал, сел и опять потер лицо. – Я нормальный, понимаете вы? Я был в сознании, и галлюцинаций у меня никаких не было, это совершенно точно.
– Ничего не понимаю, – призналась Маня.
– Тело лежало на дорожке. Какая-то девушка. У нее все волосы были в крови. Когда я ее понес, на снег капало.
– Куда ты ее понес?!
– В дом, куда же еще! Я не понимал, жива она или нет, и хотел «Скорую» вызвать, позвать на помощь! – Он волновался и говорил очень быстро, отрывисто. – Я ее нес, голова болталась! Я занес ее в дом и положил на диван. Там при входе диван какой-то стоял. У нее еще рука свесилась, я руку…
– Я ничего не понимаю! – сердито закричала Маня.
– Ничего! Что ты придумываешь?!
– Я должен был ей как-то помочь. Я не понял, мертвая она или только раненая. Я не умею мертвых отличать от раненых!..
– Володя, не волнуйся. – Это Митрофанова сказала и опять взяла его за руку.
Он посмотрел на нее и продолжил немного спокойнее:
– У нее была кровь, и я решил, что ее нужно перевязать. И побежал в машину за аптечкой. Там есть бинт.
