И лишь я среди всех казалась неповоротливой снежной королевой в мехах до пола.
У крыльца уже стоял чёрный лакированный экипаж с гербом золотого дракона на дверце. Карета по виду была огромной, словно автобус: с большими колёсами и просторным салоном.
Георг разместил детей на широком диване, каждого у окошка, а Карлу велел сесть посередине между ними. Меня его светлость усадил на диван, стоящий напротив, и сам сел рядом, взяв мою руку себе на колени. Мэтр Бенедикт сел по другую сторону от Георга.
– Поехали! – приказал Скарсгард возничему через небольшое окно впереди.
– Гав-гав! – раздался собачий лай.
– Сидите дома, там холодно! – выкрикнул Георг.
– У них же мех длинный! – сказала я. – Давай возьмём с собой?
Собачки жалобно смотрели на нас, им очень хотелось погулять, побыть с хозяином – я это чувствовала.
Карл бросил на меня негодующий взгляд. Ах, да, женщины в этом мире не имеют права слова, я не должна была подавать голос, какой ужас! И как же мне переучить мужчин в этом мире, чтобы они начали общаться с женщиной на равных?
– У-у-у! – заскулил рыжий Парсиваль.
Лаванда легла на землю и сделала жалостливые глаза, как будто сейчас заплачет.
Сердце не выдержало:
– Георг, ну, пожалуйста, давай возьмём!
– Останови! – приказал генерал возничему и открыл дверь кареты.
Парсиваль и Лаванда влетели внутрь, словно вихри, и принялись лизать мне руки и благодарно тыкаться носом в Георга. Эдвард тоже потянулся к собакам, и они его тоже принялись ласкать.
Мальчик счастливо улыбался, обнимая за шею Лаванду, и та осторожно положила голову ему на колени. Мне стало так хорошо на душе от этой картины, на сердце потеплело.
Георг вновь приказал ехать, и карета размеренно закачалась на рессорах.
Карл хмыкнул, недовольный тем, что генерал потакает жене, но Георг не отреагировал на его возмущение, вместе со мной поглаживая собак.
Я поймала на себе взгляд Лилианы.
Она глядела на меня… кхм… кажется, она глядела на меня с восхищением! Ещё бы, ведь генерал удовлетворил мою просьбу!
Может, всё-таки я смогу с ним договориться? 35"
"Пейзажи за окном быстро переменились. Больше не было тёплого парка Милтона, вместо него открылись серые просторы холмов, над которыми нависли свинцовые облака, лижущие верхушки единичных елей. Потом деревья вовсе пропали, а вместо серых холмов появились белые поля. Снег.
