Георг обнял меня крепко и прижал к самому сердцу.
– А я всё равно не верю! – прошептала я, захлёбываясь от счастья.
Генерал положил горячую ладонь мне на живот и заглянул с теплотой в глаза:
– Верь. Теперь нас трое. И больше никаких на полу, – строго покачал он головой. – Теперь только в мягкой кроватке и очень осторожно.
Наутро мы собрались с детьми в уютной светлой столовой, которую я обставляла со всей любовью. Четверо наших собак уже кружили под ногами, радостные, что семья наконец проснулась. Георг, как и обещал, подарил Эдварду и Лилиане щенят той же породы, что были Парсиваль с Лавандой: толстеньких, лохматеньких и очень милых.
Я наполнила чашки чаем и разложила всем блинчики, поправила Лилиане воротничок платья, а Эдварду пригладила пушистые волосы, пахнущие мёдом, как у маленького малыша. Георга поцеловала в щёку, потеревшись о него всем телом и, наконец, заняла своё место рядом с мужем.
– Дети, у нас с мамой скоро появится ребёнок, – проговорил генерал.
– Ну, хвала Создателю! – воскликнула госпожа Фридрихсон.
Она завтракала всегда с нами, поскольку давно уже была членом семьи.
– Ура! – воскликнула Лилиана, подбежала к нам с Георгом и обняла обоих за шею. – Вы заслужили малыша! Вы такие молодцы! Мне не терпится выбирать вместе с вами игрушки и маленькие костюмчики! Я буду помогать о нём заботиться!
Эдвард отложил салфетку и задумчиво проговорил:
– Значит, теперь я буду старшим братом? Я научу малыша кататься на лошади, ты позволишь, па?
После всех последних событий дети так сблизились с Георгом, что стали называть его папой.
И как будто это было нужно всем: и ему, и им. Потеря родителей – тяжелейшее испытание, а Георг был не просто другом их отца, он был Императору самым близким человеком и детей его знал с рождения. Именно Георгу, умирая, тот поручил их воспитывать, зная, что генерал будет с ними всем сердцем.
– Сначала я научу достаточно хорошо ездить тебя, – ответил Георг, указав вилкой на тарелку, чтобы принц не забывал о еде.
– Мам, ну, скажи, я и так хорошо езжу! – воскликнул Эдвард. – Ладно, перепрыжка через барьеры ещё не очень выходит, но я научусь! У меня хороший учитель и ещё полно времени! – мальчик рассёк ножичком блинчик и отправил кусочек в рот.
– Ты у меня умничка, Эдвард, – я потрепала мальчика по волосам и наклонилась поцеловать в лоб. – Обязательно будешь делать перепрыжку лучше всех!
– Спасибо, мам.
Дети стали называть меня мамой, и эти слова согревали моё сердце.
