"
"Я обожала, когда он так делал: глядел в глаза, не отрываясь, и радужки его разливались тёплым серебром.
Я улыбнулась и прижалась к Георгу теснее, впитывая его будоражащий запах. Почему бы не сделать это на мягком ковре? В постели, в ванной, на балконе, в саду и в экипаже мы уже были и не раз, а на полу в спальне ещё нет.
Георг обнял меня за талию и попытался поднять, чтобы отнести в постель.
– Подожди, – остановила я его и, мурлыкнув, взялась губами за мочку уха. – Не торопись…
Я отпустила прикрывающую меня простынь и оказалась обнажена перед мужчиной.
В его глазах вспыхнул огонь, будто и не были мы близки сейчас, и час назад, и вечером, и утром…
Генерал запустил пальцы мне в волосы и склонился к моим губам. Горячие поцелуи-укусы обжигали мои ключицы, шею, плечи, а властные пальцы гладили кожу, сжимали трепещущую грудь, перекатывая горошины сосков.
Опять он главный, подчиняет, умело возбуждает. Так сладко мучительно, что я таю и опускаюсь на ковёр, принимая его.
Генерал ещё ни разу не позволял мне вести.
Всегда ошеломлял напором, безудержно врывался, словно ураган, брал меня, делал своей жадно, страстно, словно не мог насытиться. И мне очень нравилось чувствовать себя всецело его, растворяться в его сильных руках и его настойчивом, поглощающем ритме, но… я ведь непокорная.
– Позволь, – прошептала я срывающимся голосом, сжав его ладонь, и поглядела в глаза. – Позволь мне…
Я поцеловала его пальцы, привстала и перекинула колено через его бёдра, оказавшись сверху.
– Света-а-а, – захрипел он, когда я опустилась на него, горячего и напряжёного, ловя губами судорожный вздох.
Я подхватила ритм, и Георг, ошеломлённый тем, что больше не он главный, обвил меня обеими руками, помогая мне двигаться.
Снова вместе, снова единые.
Но веду я недолго. Вскоре он снова главный, снова покоряет. И я вновь состою из одной лишь страсти, взлетаю к небесам, а перед глазами рассыпается фейерверк ярчайших искр. Сквозь мокрые ресницы вижу его лицо. Он целует, гладит меня, несёт в постель и заворачивает нас обоих в одеяло…
Когда дыхание выровнялось, я счастливо потёрлась лицом о мужскую грудь и потянулась поправить ссыпавшиеся на лицо волосы.
Но, когда извлекла руку из-под одеяла, комнату вдруг озарило свечение кольца.
– Георг! – восторженно закричала я.
– Светка, – восторженно рассмеялся муж, привлекая меня к себе. Поцеловал в волосы, в мокрые ресницы, в дрожащие губы. – Ну, я же говорил: скоро. Иди ко мне, Светочка, любимая. Иди, ко мне.
