Скажешь, что ты счастлив иметь такую семью, как они…
— Вики, я не знаю, как ты смогла вытянуть меня из тех мыслей…
— Я слышу голоса. Значит, вы оба чувствуете себя хорошо? – громогласный мистер Лоуренс-старший вошел без стука.
— Да, отец. Все хорошо. Я увидел свою Викторию и чувствую, как силы возвращаются ко мне, - Лео, как мог, засмеялся.
Потом вошла Елена и, услышав слова сына, наконец, расслабилась.
— Мы с Еленой прогуляемся до кухни. Я так голодна. Думаю, ты тоже. Мы сейчас что-нибудь принесем сюда, правда? – я мотнула головой, давая понять свекрови, что надо оставить Лео с отцом.
Тот переживал за него больше всех.
— Это кстати. Я голоден так, что съем сейчас и быка, - пошутил Лео.
Как только мы вышли в коридор и закрыли дверь, уставшая, напуганная, живущая последние дни в страхе потери женщина бросилась мне в объятия и зарыдала, кусая платок.
Я молча обнимала ее, прижавшись спиной к стене, потому что сил было еще не очень много и кружилась голова. Но сейчас мне нужно было постоять с ней вместе, чтобы она выревела все, что накопилось, и вернулась к жизни.
Вспомнив снова про Оскара, я захотела поделиться своими мыслями с Лео, но решила, что сейчас не время. После ужина я посидела в комнате Лео. Мы обсудили какие-то дела, не касаясь взрыва и этих бессмысленных жертв. Я дождалась, когда он заснет, и осторожно ушла в свою комнату. На завтра я решила попросить кушетку, на которой я смогу спать рядом с Лео. А сейчас, лежа одна в комнате и смотря в потолок, я молила Бога только об одном: чтобы Оскар не был причастен к этому взрыву, чтобы это была не его вина.
Потому что иначе я вряд ли справлюсь с человеком, для которого нет границ в его слепой мести.
Глава 62
Домой мы вернулись практически через месяц. Моя свекровь приготовила к нашему отъезду замечательные подарки: прекрасное теплое пальто для меня, пару новых платьев, белье и чулки. И это не считая того, что все время, пока мы находились в доме мистера Ричерсона, она не отказывала мне ни в чем. Нет, я не просила, но меня сюда привезли практически раздетой, и она доставила большой саквояж самого необходимого еще до того, как я пришла в себя.
Она верила, что я выживу.
После того нашего откровенного разговора, к счастью, эту тему мы больше не задевали, и мне сложно было понять: верит она мне или же считает это воображением больного рассудка. Да, я понимала, что она, вероятно, находится где-то посередине, потому что мой рассказ был о том, что девушка из американской семьи просто не могла знать.
